Охота на Тигра. Книга первая. КВЖД

Событие тридцать пятое

Батюшка выбирает пистолет в оружейном магазине. Продавец говорит ему:

- Батюшка, ведь написано в Библии — не убий…

Батюшка отвечает:

- Да я по коленям!

Стрелять по-македонски из маузеров было в тысячу раз труднее, чем из пистолета «Макарова». Главное, даже не в том, что он, и больше, и ствол длиннее, главное — вес. Он в полтора раза тяжелее МП. И держать при беге по пересечённой местности два пистолета на вытянутых руках оказалось непосильной работой для нетренированных рук Рейнгольда Штелле. Потому, помучившись, отказались от этого выпендрёжа. Да, получается в два почти раза быстрее, но точность упала до непозволительно низких значений. Сошлись они с Бичом на компромиссе. Бежит и стреляет Брехт с одним, а как заканчиваются все двадцать патронов, то просто меняет пистолеты, перекладывает из левой руки в правую, и наоборот.

Бежать было далеко, метров сто. Был, зато, и серьёзный плюс, китайские солдаты стояли к Брехту спиной и целились в приговорённых. Нельзя дать им выстрелить, чёрт бы с ними с остальными, зря к расстрелу даже в такой одиозной стране, как Маньчжоу-го никого не приговаривают. Но вот этот русский разведчик. Достаточно ведь одной пули в голову и все их труды напрасны.

Первый открыл огонь Пак. И когда Иван Яковлевич увидел в кого он попал, то чуть назад не побежал. На телеге, что стояла чуть в стороне, разворачивали в их сторону офицер и один из солдат два пулемёта, тех самых ручных пулемётов Мадсена. Первым Бич успокоил офицера. А солдат успел развернуть эту сенокосилку, передёрнуть затвор и нажать на спусковой крючок, к счастью для Брехта и огромному несчастью для себя, очередь прошла у Брехта над головой и высоко. Прицел, видимо, был выставлен на стрельбу по далёким целям, вот пули вверх и ушли. Второй очереди ни Брехт, ни Пак пулемётчику сделать не позволили. Иван Яковлевич, успевший уже произвести два выстрела по солдатам, ушёл в перекат и, поднимаясь с колена, метров с семидесяти попал китайцу в грудь. Бах, прямо над ухом, оказалось, Пак тоже выскочил на открытую местность и пальнул в пулемётчика. Тоже попал в лицо, прямо брызнул фонтанчик крови.

Брехт перевёл ствол на солдат, те суетились. Двое залегли и изготавливались к стрельбе. Двое пытались штыками запихнуть приговорённых в яму-могилу, а трое бежали к телеге. По ним и открыл огонь, не вставая с колена. Удобно. Тем более, что они ещё и почти навстречу бегут. Всё, двадцать патронов кончились, Иван Яковлевич отбросил разряженный маузер и перекатом ушёл с места стрельбы, а потом словно почувствовал и ещё раз перекатился, над ухом свистнули пули. Это те двое, что залегли, открыли огонь. Бах, опять почти над ухом. Пак снял одного из китайцев. Их трое осталось. Те два товарища, что сталкивали смертников в могилу, бросили это занятие и, охренев видно от происходящего, ломанулись к кустам. Три выстрела и уже не бегут. И тут пуля снова свистнула над головой, но Брехт видел, что Пак успел и второго умного, ну, залёгшего, успокоить. Тогда кто стреляет. Мать её. Китайскую. У телеги ещё один офицер. Он и палит из какого-то чёрного пистолета, да неужто у господина ТТ. Неожиданно. Брехт распластался на земле. Фьють, фьють. Бах. Опять над ухом. Специально Пак, что ли его преследует?

Нет, не попал, но у офицера патроны кончились, вон ствол выполз из ствольной коробки. Иван Яковлевич оценил обстановку и припустил к телеге. Прилично бежать — метров пятьдесят. Офицер стал хватать себя за кобуру. Хотел, видимо, перезарядить, но оценив расстояние, что очень быстро сокращалось, бросил это дело и выхватил саблю. Наивный чукотский юноша. Хоть и смелый. Кто же с саблей воюет против маузера. Спрашивается, зачем товарищ Кольт придумывал свой Великий Уравнитель? Бах. Бах. Всё китайские маньчжуры кончились. Окончательно.