Беглец

Тем не менее я решил туда отправиться, и получасом позже мы выехали из Западных ворот и покатили в сторону Храма Трех Слез. В дороге, посчитав, что наш провожатый уже достаточно расслабился, я решил выяснить о тех людях, которые его наняли. Начал издалека, но вскоре подошел к интересующему меня вопросу.

Сперва мастер Ванг пытался соскочить с темы, убеждал меня в том, что я ошибся и единственное желание, владевшее им и толкнувшее на поединок, — это возвышение и преодоление границ седьмого разряда, в которых он пребывал уже более восьми лет. Но потом, после моих настойчивых расспросов и ласковых (кто бы мог подумать!) увещеваний Лисицы начал рассказывать.

В последние годы, впав в уныние от невозможности роста, мастер Ванг начал пить и играть. Он был не слишком богатым человеком, так что надолго его сбережений не хватило — около полугода продержался. И когда призрак банкротства замаячил перед ним, он стал продавать свои услуги. Сперва, как честный наемник, подряжаясь в охрану караванов и в свиту к богатым сановникам. Но это не помогало выбраться из финансовой ямы, ведь играть на деньги и пить вино он не прекратил.

Его наниматели, видя, что достойный человек идет ко дну, сперва пытались ему помочь, но вскоре плюнули и отвернулись. Горечь разочарования толкнула его в еще более тяжкий разгул, и вскоре он остался без средств к существованию. Был продан дом родителей, заложены семейные реликвии — остались лишь близнецы гэ и некогда дорогое одеяние выходного дня, в котором он щеголял сейчас.

Чтобы окончательно не опуститься, Лунный Карп продолжил карьеру наемника, но уже в более сомнительной ее плоскости. В частности, стал выступать платным бойцом в спорных вопросах, участвовать в показательных поединках (у нас бы их назвали подпольными боями), где выступавшие иногда расставались с жизнью. А иногда, как вот сегодня, становился наемным убийцей.

— Я не знаю людей, которые предложили мне денег за поединок с вами, — его рассказ пришел к логическому завершению. — Улин — большой город, тут живут сотни тысяч человек, и всех знать просто невозможно. Но одеты они были как торговцы, к таверне, где я арендую комнату, прибыли в паланкине. На руке одного из них не хватало пальца, а другой говорил так, будто в рот набрал горячего вина. Ну, знаете, господин Вэнь, такие буль-буль, у людей с побережья похожий говор.

Людьми с побережья называли тех, кто живет у моря. Только вот с какой части побережья? Куайцзи — что-то не припомню, чтобы там «булькали». Линьхай — столица владений Чэна Шу, тоже стояла на берегу моря, но и в речи тестя я таких дефектов не заметил.

Сказав об этом Вангу, я услышал неожиданный ответ.

— Вы тоже булькаете, господин Вэнь. Не так сильно, как люди с побережья, но заметно. Я был удивлен, что у вас такая чистая речь.

Ха! Вот ведь смех! Моя речь — чистая? После того как Гуаньинь отключила интерфейс, и мне пришлось самостоятельно осваивать китайский, все соратники считали мой разговорный язык ужасным. И вот поди ж ты — нашелся человек, который считает мою речь чистой! К величайшему сожалению, его слова звучат как шипение пролитой на раскаленные камни воды.