Вечер баек на Новый Год [ЛП, сборник]

Я почувствовала, как его тело содрогнулось от тяжести ее присутствия. Теперь каждая унция его воли была вложена в меня силой. Я разлетелся вдребезги, как туманность, извергая острые осколки света по всей Вселенной. Каждая струна моей души и все темные коммуны пели о том, что мы были одним целым.

Мы - ЕДИНЫ.

ЕДИНЫ.

Потребовалось много времени, чтобы восстановить себя после того, как он оставил меня в той комнате. Не так долго, как в первый раз, я уверена, но потом это трудно вспомнить. Сначала мое осознание висело в разумном тумане, плавно сливаясь с каждой частицей воздуха вокруг и не более того.

В этом состоянии было странное удовлетворение - легкое и чистое, не несущее ничего, кроме веса воздуха и влаги. Полагаю, было неизбежно, что мое эго возобладает, что идея моей собственной важности проникнет в пространство, и я начну процветать. Простота не могла длиться долго; эволюция - упрямый зверь. На ферме я считала, что все кончено, что я наконец-то нашла убежище в тишине, вдали от кошмарной жизни, которую я знала. Но что-то зашептало мне тогда, и на этот раз я зашептала сама себе, желая, чтобы ядро моего существа мечтало о более глубокой цели, о чем-то, проскальзывающем мимо моего сознания, текучем и убедительном, как прилив.

Я лелеяла свое семя, сосредоточившись на размножении клеток, и медленно вязала себя в единое целое иглой своей воли. С момента инициации я помнила гораздо больше, чем когда-либо могло вспомнить мое смертное "я", и у меня было много времени для воспоминаний в этой подвешенной петле. Чем больше я вспоминала, тем плотнее становилась, пока разрозненные частицы не начали сталкиваться друг с другом, создавая трение и тепло, необходимые для конденсации. Я стала лужицей, плазменным бассейном поэтического потенциала, и из этой эмбриональной воды, смешанной с нашей кровью, я потянула себя вверх, заставляя кости кальцифицироваться, а органы расти. Мое сердце начало биться, и я развивалась, свернувшись в бутон становления, удерживаемый на ладони Древних.

Я помнила то, что помнили Они, я видела их кровавые сны. Я видела апокалиптические концы тысячи миров и чувствовала их, восстанавливая и омолаживая в своих бездонных гнездах. Сколько раз они восставали из сна? Воскресали из векового сна, чтобы увенчать безумие мира. Отчаявшаяся душа природы снова и снова призывала их, и они восставали, чтобы победить ее врагов, чтобы она не сломалась под их требованиями. Они разрывали мир на части, топили его в потопах, пировали на его детях, испепеляли его огненными скалами. После этого он был вынужден снова расти, а они отступaли, чтобы наблюдать за разорванными краями реальности. Тень Гeи[15], ее любовники, предвестники нового рассвета.