Когда солнце встанет на западе

И тут случилось это.

В груди родилось ощущение взметнувшегося вверх ледяного пламени.  Знаю, что звучит глупо, но других слов для описания, бушующего во мне, вымораживающего до костей ледяного огня у меня нет. Казалось, этот ураган в одно мгновение затопил меня всю, от кончиков пальцев на ногах, до кончиков волос на голове. И уже грозится выплеснуться наружу.

Я зажмурилась и обхватила себя руками,  пытаясь хоть так сдержать рвущееся наружу нечто.  Почему-то казалось, что, если не сдержусь, случится беда.

Где-то очень далеко звучали встревоженные голоса детей и Нолы. Я не разбирала отдельные слова. Все, что я могла понять - это то, что я до смерти перепугала своих близких.  Их голоса сливались в единую звенящую трель, опутывающую меня и больно сжимающую голову.  А когда к нервным голосам добавился пронзительный вопль интеркома, боль стала невыносимой. И сжала мною многострадальную голову так, что мне показалось, ещё немного, и она лопнет.

В глазах помутилось. Их заволокло тьмой. Или я уже лишилась зрения? Господи, как больно! Когда же это все прекратится? Только бы дети не пострадали! Болезненный обруч на голове сжался ещё сильнее. Тьма с глаз распространилась на уши. Звуки перестали терзать измученный слух. Но ледяной огонь внутри меня не успокаивался, рвался куда-то наружу.  И у меня уже не осталось сил его сдерживать. 

Хотелось крикнуть: "Бегите!", но губы не слушались. Горло словно спеклось. И я сдалась. Позволила тьме поглотить меня целиком. Лишь бы боль отступила.

Простите меня, дети.

Прости меня, подруга.

Прощай, Миарон.