Ромул

Первые Консуалии должны были отмечаться 21 августа 753 года до н. э., то есть ровно через четыре месяца после основания Рима241. Впрочем, Гней Геллий и Дионисий Галикарнасский придерживаются мнения, что это событие (и последовавшее за ним похищение девушек) произошло не в первый год правления Ромула, а в четвёртый, поскольку, считают они, Ромул вряд ли бы пошёл на такую авантюру, не укрепив прежде город242. Но при этом указанные авторы почему-то не задаются вопросом, как удалось молодым римским мужчинам, составлявшим тогда основу населения Рима, целых четыре года обходиться без женщин.

С самого утра в город начали прибывать вместе с жёнами и детьми ближайшие соседи римлян — сабины (сабиняне), ценинцы, крустуминцы, антемняне (то есть жители городов Ценины, Крустумерии, Антемн)243. Больше всего пришло сабинов, которые проживали на территории между реками Тибр, Атерн и Аниен. «Порций Катон передаёт, что имя народу сабинян было дано по Сабу, сыну Сайка, местного божества, а некоторые этого Санка называют Юпитером Фидием. И Катон рассказывает, что первым их поселением была некая деревня, именуемая Теструной, расположенная близ города Амитерна. Из этого селения сабиняне двинулись на Реатину, населённую тогда аборигинами и пеласгами, и войною одолели и завладели их самым знатным городом Котилией. Выведя из Реатины колонии, они основали много других городов, в которых жили без крепостных стен, в том числе так называемые Куры»244.

Гостей приняли радушно, показали им новые городские стены и дома. Затем, после необходимых жертвоприношений богу Консу, начались лошадиные бега. Вот тут-то и пришло время для похищения девушек, так хитро задуманного юным царём. Плутарх пишет, что «Ромул в пурпурном плаще сидел вместе с лучшими гражданами на первых местах. Сигнал к нападению должен был подать сам царь, поднявшись, свернувши плащ и снова накинув его себе на плечи. Множество римлян с мечами не спускали с него глаз и, едва увидев условленный знак, немедленно обнажили оружие и с криком бросились на дочерей сабинян, не препятствуя отцам бежать и не преследуя их»245. Началась всеобщая свалка, сопровождаемая криками похищаемых девиц, которых римские юноши в основном хватали без разбора, какая кому попадётся, но особо красивых сразу отводили в дома знати. Родители же девушек спасались кто куда, воображая, что будут немедленно убиты, и проклиная коварство римлян, поправших все обычаи гостеприимства246. Забавную поэтическую реконструкцию этих событий создал Овидий: