Похождения в Советской армии, или ДМБ-92 [calibre 5.23.0]

Тут  как раз подошло время очередного караула и я без всякого воодушевления смотрел по сторонам, вспоминая такие хорошие ушедшие времена. И тут я заметил, что напротив нашего автопарка стоят две точно такие же бетонные оградительные плиты, их, вероятно, сняли при прокладке теплотрассы. Они были просто убраны и аккуратно приставлены рядом!

Дело было сделано наполовину, оставалось только найти автокран, договориться с крановщиком, привезти плиту, установить ее на место в нашем заборе, не сломав соседние и приварить арматурой. Что могло быть легче? Правда, крана не было в части, равно как и во всех Талагах, но это меня в тот момент мало заботило, и не такие проблемы решали!

Как и следовало ожидать все следующие действия произошли практически без моего участия сами-собой. Один из вновь прибывших молодых офицеров – лейтенант, передвигаясь на грузовике сшиб железный гараж и обратился к нам за помощью в его восстановлении, так как мы обладали сварочным аппаратом, умелыми руками и отсутствием возможности отказаться от помощи ближнему.

Гараж был приведен в исходное положение в течение светового дня мной с Перегудовым с помощью… автокрана, нанятого офицером для поддержания металлических деталей гаража! В общем после моего возвращения из очередного караула, как раз к дате «Ч», живописно провозглашенной Кимом, я имел все основания воскликнуть, подражая Высоцкому в известном фильме: «Я сказал будет стоять!»

Лейтенант, получив от меня бутылку «шила», огромную просьбу и четкие инструкции где, что взять, куда привезти и кому сдать, четко справился с задачей, а уж на месте наша команда под руководством Перегудова установила все наилучшим образом. Ким еще долго поражался нашей изворотливости, с плохо скрываемым удовольствием, что сделал-таки из разгильдяев людей!

Третий по очереди залет, каждый из которых придавал дополнительный смысл  течению времени, произошел со мной уже зимой, когда уволились Перегудов, немцы, в том числе вернувшийся с Казахстана Альберт Еннер, знатно погонявший узбеков в своей командировке и долго спавший на станции в обнимку с битой.

В ту вторую зиму я уже ощущал себя ровней всем лейтенантам и прапорщикам и признавал руководящую роль разве что командира части, да нашего прапорщика Кима, хотя уже и с ним огрызался иной раз. Заступившего первый раз в караул Халявкина начальник гауптвахты приветствовал словами о том, что ему крайне повезло с очень опытным выводным и что во всем следует полагаться на меня.

С молодыми лейтенантами в самом деле были абсолютно ровные отношения. В нашей части их было четверо: наш Халявкин и еще трое – высокий и здоровенный, страдавший язвой и постоянно глотавший по этой причине батон с кефиром; второй среднего роста, плотный и спортивный – любитель стиля карате «куокосинтай», третий самый обычный, тот самый который помог мне с плитой. Мы их встречали в самоходках по гражданке, это их не удивляло, хотя одна такая встреча, возможно, в итоге стоила Егору дембеля 30-го июня.