Мать. Мадонна. Блудница. Идеализация и обесценивание материнства

С моей точки зрения, в поведении этой женщины по отношению к своему сыну очень рано начали проявляться первертные черты. Она мне очень напоминает мать будущего перверта в описании Шассге-Смиржель (Chasseguet-Smirgel 1985а): она превращает доэдипова сына с незрелым пенисом в своего идеального партнера. Мне кажется очевидным, что дело не в том, что сын решил прекратить инцестуозные отношения из-за боязни, что мать забеременеет от него (хотя такие опасения и могли присутствовать), а скорее в том, что мать прекратила эти отношения по той причине, что сын перестал устраивать ее в качестве «идеального партнера» или, иными словами, перестал быть частичным объектом, идеально соответствующим ее первертным целям. Как только мальчик стал взрослым и впервые достиг эякуляции, она уже больше не могла, как прежде, управлять ситуацией. Теперь она, на телесном и психическом уровне, была с мужчиной и тем самым — в ее фантазии — отдана на его милость.

Какое место занимает инцест в спектре женских перверсий? Судя по всему, виновник инцеста, мать, атакует своего ребенка и в то же время она поглощает его, заключает его в круг, не давая своей жертве сбежать. Не этот ли собственнический материнский инстинкт заставляет Шенгольда задаться вопросом: «…не является ли эта сексуализация потребности в человеческом контакте, которая может привести к инцесту и перверсии, более здоровым вариантом [для ребенка], нежели остановка в эмоциональном и сексуальном развитии?» (Shengold 1980, р. 464). Однако, по моему опыту, инцест и первертное поведение сами по себе приводят как раз к остановке в эмоциональном и сексуальном развитии. Действие и реакция не являются несовместимыми, они дополняют друг друга. Случай за случаем убеждаешься в одном: эмоциональное и сексуальное развитие жертв инцеста или перверсии подвергается травмирующему воздействию с устойчивыми негативными результатами.