Мальчишник. Райское наслаждение

— Пойдем, я покажу тебе картину, которая понравилась мне больше всего, — защебетала Лада, переводя разговор. Она снова была главной, хотя я лишь сделала неудачную попытку поменяться местами. Нет, мне хорошо на своем. Пусть все остается, как было всегда.

— Пойдем, Леонидовна. Просвещай.

Я, конечно, согласилась, но все то время, что мы провели у картины со странным названием «Полет внутрь», боролась с ощущением, что все это происходит не с нами. Это не мы, а наши двойники решили сходить на выставку Тараса Звягина и чуть не поссорились из-за несуществующей проблемы. Я подумала, что как бы долго мы ни дружили, истинная сущность каждой из нас за семью замками. Мы ведем себя друг с другом определенным образом, выстраиваем схемы, модели поведения. Мы прячем свое истинное «я». Мое «я» рвалось домой, потому что даже окруженная таким количеством народа я чувствовала себя абсолютно одинокой, потерянной, чужой. Сегодня Ладуся не подействовала на меня как обезболивающее или, на худой конец, — успокоительное. В душе кровоточила рана, голова раскалывалась от вопросов, остававшихся без ответа.

Наверное, это символично, что Лада подвела меня к «Полету внутрь». Мне нужно именно это: заглянуть глубоко в себя, разобраться со своими сомнениями, проблемами, комплексами. Я искоса глянула на Ладу: интересно, случайно она подвела меня к этой картине или таким образом дала понять, что чувствует мое настроение? И я снова испытывала к своей лучшей подруге самые теплые чувства. Я была благодарна ей за недосказанность, за резкость, за ревность. Меня переполняла гордость, что такая удивительная женщина дорожит моей дружбой и пытается сделать мою жизнь лучше. В сущности, все мы эгоисты. Обычные люди, мы ищем проблемы там, где их нет, яростно или обреченно стремимся их решать. Я принадлежу к самокопателям-самоистязателям. И я в который раз обрадовалась тому, что рядом со мной совершенно другая женщина. Иная. В чем-то мы — антиподы, и, может быть, поэтому нас так тянет друг к другу. Мы так дружны.

Лада тронула меня за рукав моей воздушной блузы:

— Ты не слушаешь меня, — укорила она. На ее лице играла улыбка.

— Я тебя обожаю, — я сжала в ладонях кончики ее пальцев.

— И я тебя, Платоновна, но, пожалуй, пора, — вздохнула Лада.

Она решила, что попытка развлечь и отвлечь меня потерпела неудачу. Никогда и ни за что она не признается в этом, но выберет совершенно иной способ встряхнуть меня. Я читала это в ее глазах. За годы нашего общения я научилась понимать ее без слов. Быть может, сказывалось влияние Варьки. Вот уж кто видит все, как на рентгене. Для нее очевидно даже то, что нам, простым смертным, вовсе не ясно. У нас уже интересный симбиоз: каждый сосуществует в области влияния другого, находя в этом нечто необходимое для собственной благополучной жизни. Я не могу без Лады, Лада — без меня, Варька — это самый любимый, самый ранимый и почитаемый человечек в нашей неразлучной тройке. Она невероятным образом умудряется лавировать между нами, внося гармонию в каждодневную суету. Я считаю, что мы подпитываем друг друга. Говорят, это невозможно, а вот у нас получается.