Связанные браком

В такой ситуации мне очень не хватало сотового телефона. Я бы просто позвонила тетке, и та отпоила бы меня своими первоклассными зельями. Сейчас же оставалось только лежать, время от времени постанывая от мышечной боли, и пытаться набраться сил.

Пока я печалилась, вспоминая о земных гаджетах, в мою комнату бесшумно пробралась гостья, ощутила я ее лишь тогда, когда кошка зашагала своими мягкими лапками по моей спине.

— О да… — простонала я, — как же хорошо.

Теткина кошка замурчала и начала уже не только топтаться по мне, но и впивать в меня свои коготки. Неужели надумала стелиться?

— Ну уж нет, Зельма! Позови лучше тетку. Я знаю, что ты, красавица, очень умная и не только все понимаешь, но и многое можешь и умеешь, — я очень надеялась, что моя похвала сработает.

Кошки же, они такие — любят, когда им поклоняются и топят их в ласке. О том, что кошка тетки обладала повышенным интеллектом, я лишь догадывалась. И сейчас очень надеялась, что ничего не придумала на ровном месте. Зельма что-то тихо мявкнула.

— Я полностью опустошила свой магический резерв, девочка. Еле сюда добралась.

Теперь ответом мне послужил более ласковый мурк, и кошка тут же спрыгнула с меня. Оставалось надеяться, что она пошла не куда-нибудь поесть или поспать, а за своей хозяйкой.

Как назло, мне совершенно не хотелось спать, а резерв не хотел восстанавливаться ни на грамм. Я потянулась, желая перевернуться, и опять застонала от боли во всем теле.

— Нет уж, лучше полежу еще чуть-чуть… совсем немного.

Единственное, что я сделала, — это подтащила подушку под голову и повернула лицо в сторону окна, так и лежала, разглядывая зарождающуюся жизнь на ветках высоких деревьев. Весна уже вовсю отвоевала свои права у затянувшейся зимы и очень спешила, ведь на АКЭМе-то и понятия такого не было, как весна или осень. Эти времена года здесь называли переходными, и длились они не более месяца: первый — водный (он был примерно равнозначен земному марту), с него начинался каждый новый год, и второй — воздушный (октябрь на Земле), после которого на АКЭМе опять начиналась зима.

— Могла бы в своей записке более четко написать, — раздался голос тетки с порога, казалось, что через целую вечность, — «не волнуйся, тетушка, я надолго».

— Не волнуйся тетушка, но я не собиралась задерживаться.

— И что же тебе помешало?

Медея опустилась на кровать рядом со мной и, немного приподняв мою голову, влила мне в рот зелье кислого противного вкуса и со слишком явным запахом цитрусов.

Я поморщилась, но тут же ощутила не только прилив бодрости, но и пополнение своего магического резерва. Не сильное, совершенно минимальное, но мне его хватило на то, чтобы сначала оградить себя от мышечной боли, а затем и полностью излечить. Особенно за эти двое суток сна в неудобном положении пострадал мой позвоночник. Как я вообще смогла разогнуться и подняться в родовом замке — удивительно.