Табор смерти

Взяв кружку пива и тарелку с вяленой рыбой, Жиганов устроился за свободным столиком.

– Можно к вам присоединиться, товарищ? – возник рядом с его столом невысокий крепкий гражданин с татуированными руками, сжимавшими три пол-литровые кружки. Одет он был форсисто, непонятно, что его принесло в эту дыру, а не в ресторан «Родные края» двумя кварталами дальше.

Жиганов недовольно кивнул. Все же столики общие, а за то, что человека погонишь, и огрести можно.

Незваный сосед со стуком поставил на стол кружки и внимательно посмотрел на экспедитора. Жиганов был весь кругленький, обтекаемый, компактный, с нависающими розовыми щеками и слегка косоглазый – при разговоре казалось, что он тебя игнорирует и смотрит куда-то в сторону.

Без особого смака Жиганов отхлебнул пиво. Сосед его нервировал, хотелось перебраться от него за свободный столик. Но таковых уже не было.

– Игнатий Аполлинарьевич? – неожиданно спросил форсистый.

– Ну я. А что такое? – напрягся Жиганов.

– Погремуха Жиган. Тебя-то, родного, я и ищу, – Циркач, а это был он, пододвинул экспедитору одну из трех кружек, за счет пены сильно недолитых.

– А ты кто сам-то будешь? – недоверчиво спросил Жиганов.

– Я Саша. Не слышал?

– Много Саш на белом свете.

– К тебе много Саш от Копача приходят?

Над столиком повисло грозовое напряжение.

– Это кто же такой? – севшим голосом спросил Жиганов.

– Слышь, Жиган, кончай мне лить в уши. – Циркач вытащил из кармана туго набитое портмоне, которым безотказно светил в драматические моменты, продемонстрировал его и тут же спрятал обратно. – У меня дело. Денежное. Твой интерес учтем. Не обижу.

– Какое дело?

– Накладные с печатями понадобились. Груз нужно тащить. От ГАИ и дорожного контроля надо чем-то отмахиваться.

Жиганов задумался. Ощущалось, как со скрипом в его голове проворачиваются шестеренки, так что скоро дым из ушей пойдет.

– Чего пыхтишь, как паровоз? – хохотнул Циркач. – Пора уж и свисток выдать.

– От Копача, значит, – Жиганов криво улыбнулся.

– От него.

– Ну, если так. Попытаюсь помочь. Вот только денежку… – Он выразительно показал на грудь Циркача, где в кармане утонуло вожделенное портмоне.

– Аванс, – с пониманием кивнул Циркач, отслюнявливая триста рублей. – Сделаешь бумажки, будет больше!

– Вот не место здесь для серьезного разговора, – произнес повеселевший от благодатного тепла только что полученных купюр Жиганов. – Ты же не местный. В город приехал по делам. Ну, так к людям надо прийтить с уважением. Обозначиться.

– Это ты про хиву, что ли? – заинтересовался Циркач.

«Хивой» именовали воровской круг общения, куда пускали только своих.

– Побрезгуешь? – внимательно посмотрел на него Жиганов.

– Чтобы бродяга бродягами брезговал? Эх, не топтал ты зону.

– Бог миловал.