Bromance. Все секреты книжного клуба [Undercover Bromance]

— Но это плечо…

Она оборвала его:

— Брейден, перестань надо мной кудахтать.

По дороге к дому она заснула в машине, и ее голова мягко покачивалась в ритм движения. Мак несколько раз оглянулся, снедаемый беспокойством. Что-то она темнит. «Мне шестьдесят лет…» Господи, она больна? Могла она скрывать от него что-то подобное? Он пытался к ней присмотреться, но чуть не съехал с дороги. Больной она не выглядела. Каштановые волосы поседели только наполовину. Вес не изменился. Но что-то определенно происходило.

Он мягко разбудил ее, когда подъехал к дому.

— Приехали.

Она потянулась и зевнула.

— Пойду, пожалуй, наверх и вздремну. Разбуди, если я не встану через час.

Он проследовал за ней в дом, посмотрел, как она поднимается по лестнице, и, дождавшись, когда закроется дверь гостевой комнаты, набрал номер брата.

Лиам ответил без приветствия:

— Как идет охота за домом?

— Плохо. Она отвергла все до единого.

Мак взял пиво из холодильника и спустился по лестнице в свой хорошо оборудованный подвал.

— Может, к старости она стала разборчивой.

Мак плюхнулся на изогнутый диван, занимающий всю стену напротив шестидесятидюймового экрана телевизора.

— Шестьдесят — это не старая.

— Успокойся, я пошутил.

На короткое время их прервал звук бегающих и кричащих детей, и Мак, несмотря на беспокойство, улыбнулся, слушая, как Лиам велит детям вести себя поспокойнее.

— Где вы сейчас?

— Дома. К Люси пришла ее подружка из детского сада.

Мак снова ощутил щемящее чувство одиночества. С тех пор как Лиам с женой переехали в Калифорнию, он видел их все реже и реже. Раньше, когда Лиам еще жил в Айове, они виделись как минимум раз в два месяца, но теперь — в лучшем случае раз в полгода. Мак очень скучал по детям.

— Мне кажется, с мамой что-то неладно, — сказал он.

— В каком смысле?

— Не знаю. Она ведет себя странно. И кто-то прислал ей цветы.

— Уверен, волноваться не о чем, — Лиам фыркнул. — Хотя ты всегда найдешь повод.

— Я просто хочу, чтобы она поскорее выбрала дом. Она живет одна в Айове уже год.

— Это ведь ты уехал в Нэшвилл, братишка. Я должен был навсегда застрять в Айове и отказаться от повышения по службе?

— Я тебя не виню. Просто не понимаю, почему она тянет.

— Может, не хочет переезжать. Такое тебе в голову не приходило?

Глупости.

— Почему ей этого не хотеть? Там ее ничего не держит.

— Кроме всех ее друзей, города, где она выросла, и…

— И кошмарных воспоминаний. — Мак сам переехал в Нэшвилл, чтобы отделаться от воспоминаний. Почему его мать не хочет того же? — Она оставалась там только из-за тебя и детей. Теперь вы уехали. Пора ей оттуда выбираться.

— Ладно. Может, я ошибаюсь. Почему бы тебе просто у нее не спросить?

— Пробовал. Она уклоняется от ответа и говорит, что у нее есть право на личную жизнь.

— Она права. — На заднем плане раздался взрыв хохота и визга. — Черт, мне пора. Надо узнать, что там происходит.