Хочу тебя испортить

— Киря… Ой… Я же… Она… Мы же против нее…

— Мы? — яростно выдыхаю я. — Разве я тебе не говорил, что мы не вместе? Не предупреждал, чтобы ты не лезла?

— Предупреждал… Просто…

Инстинктивно шагаю к ней, Чара ловит и тем самым возвращает ясность в сознание. Смотрю на него, чтобы дать понять, что помню — никого убивать нельзя. Заодно какой-то баланс ловлю, прежде чем вернуть взгляд на ту, чей вид сейчас вызывает все те эмоции, которые я пытаюсь демонстрировать рядом с Любомировой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Еще раз сунешься к ней, я тебе руки в другую сторону выверну. И своим ебанутым подружкам это передай. Всем, кого встретишь сегодня и завтра. Вещай, как радио, блядь, — выдыхаю со всей злостью, что таится внутри. Игнорирую изумление и страх в глазах Маринки. Похрен, что она думает, лишь бы доперла, что Любомирова неприкосновенна. — Теперь тебе, мать твою, понятно?

— Понятно…

— Тогда уноси ноги, пока я не передумал.

Дверь в комнату открывается, и я позволяю Варе себя оттолкнуть. Мне тоже сразу легче, и вместе с тем внутри новая резня разворачивается.

— Все нормально? — вклинивается между нами одна из ее подруг, имена которых я не запомнил.

— Да, нормально, — отзывается Любомирова, не отрывая от меня взгляда. — Кирилл уже уходит.

— Уходим, — поправляю ее. — Домой поехали.

— Нет, с тобой не поеду. Артему позвоню.

Артему… Раньше спокойно делили девчонок. Ту же Довлатову. Было похрен, когда он ее трахал. Сейчас же… Стоит представить Чару рядом с Варей, покромсанное нутро какой-то крючок подцепляет и тащит все это кровавое месиво наружу.

Но уговаривать я ее не буду.

Давлю все кровавые сгустки гордостью. Окидываю Любомирову свирепым взглядом и молча выхожу из комнаты, шарахнув напоследок дверью.

Чувствую себя как неуправляемый двенадцатилетний пацан, которому хочется разрушить все на своем пути. Не знаю, куда выдохнуть все эти эмоции. Не понимаю, за что зацепиться, чтобы не вылететь дальше своей орбиты.

Я просто хочу, чтобы все это ушло так же резко, как и пришло. Если бы это помогло, я бы мог пообещать никогда ее не трогать. Но осознаю ведь, что ничего не изменится. Все те короткие периоды, что мне удается игнорировать Любомирову, не приносят результата. Стоит ей только войти в поле моего восприятия, и все летит в ебучие чигиря.

Какие-то странные эмоции бьют меня изнутри, подрывая башню. Я будто кайф ловлю, но эйфория эта гораздо-гораздо мощнее, чем та, которую можно считать проходящей. Сходу по всем пунктам передоз рубит.

«Она с Чарой…» — напоминаю себе.

В который раз пытаюсь примириться.

Ни хрена не получается.