Венец безбрачия

— Это… особый случай, — нехотя отозвался он. — Нужно стороннее вмешательство, собственными силами не получится.

— Ты поэтому ставишь эти свои эксперименты над живым материалом? — всё‑таки не удержалась я.

— Дался тебе этот материал, — проворчал демон. — Они что тебе, родственники? Или друзья?

— А что, всех, кто не родственники и не друзья, можно в расход? — мрачно уточнила я.

— Если тебя это успокоит, они и без моего участия… в расход, — через несколько секунд отозвался он.

— В смысле? — растерялась я.

— Мой подопытный материал — это приговорённые к смертной казни в Империи или надоевшие рабы. Или ты полагаешь, что я бегаю за ними с дубиной по лесу? — насмешливо хмыкнул мужчина.

— От вашей братии я могу ожидать чего угодно, — вздохнула я. И хотелось бы высказаться в защиту свободы рабов, вот только я здорово сомневалась, что после такой мозголомки у них оставались хоть какие‑то ошмётки личности. Для себя бы я, определённо, предпочла смерть такой свободе… — И что за эксперименты ты на них ставишь?

— Зачем тебе это? — вновь выдержав короткую паузу, уточнил он.

— Интересно. У меня сестра хирург, она любит про свою работу рассказывать. А я, видимо, пристрастилась, — хмыкнула я. — Да и вообще, чем не тема для разговора. Или тебе она неприятна?

— Отчего же. Просто — неожиданно, — с непонятной интонацией откликнулся он. — Я исследую функции и деятельность мозга.

— Чтобы потом вылечиться самому?

— Самому себе делать операцию на мозге? — иронично хмыкнул Менгерель. — Единственный для меня вариант — изучить по возможности глубоко, собрать статистику, разработать методики, обучить кого‑то толкового, отработать всё с ними вместе, а потом уже — доверять им свою голову. В ближайшие лет двести надеюсь управиться.

— Тебя поэтому эльфы зовут к себе?

— С чего ты… А, ну да, я же Сансу рассказывал. Поэтому. Они любят учиться и узнавать новое. Магия может многое, но не всё; в конечном итоге это просто инструмент. И, чтобы что‑то исправить магией, нужно очень точно представлять, что именно исправляешь. У меня есть время, желание и возможность возиться с этой темой, и наконец‑то достаточно свободного времени, — со смешком поделился он.

— Ты поэтому оставил пост Наместника?

— Наместник… — протянул он со странной интонацией. — Это одна из причин.

— А их было много?

— Существенно больше одной, — насмешливо хмыкнул мужчина.

— Сартанар говорил, в вашем обществе всё определяется статусом, и все стремятся к его повышению. Он врал, или просто говорил за себя? — через пару мгновений уточнила я, потому что Менгерель не продолжил рассказ.

— Последнее. Статус — это настолько субъективная и трудно определимая вещь, за которой глупо гоняться, но некоторым нравится этот процесс. Проблема в том, что эта величина никак не зависит от нашего представления о ней. Это… своего рода вес в ментальном эквиваленте. Вес души, которую после смерти кладут на весы. И чем она тяжелее, тем выше этот статус. Или, применительно к душе, наверное, лучше использовать определение "подъёмная сила" и мерить в обратную сторону. Только боги могут прикинуть на глаз более — менее точно, всем прочим остаётся только тыкать пальцем в небо.