Мой странный друг
- Автор: kalip
- Серия: Книга пламени #1
- Язык: русский
- Жанр: Любовь и отношения
Электронная книга - «Мой странный друг». Краткое содержание книги:
- Я это знаю.
- Не боишься такой конкуренции? Ведь, в отличии от тебя, Кай давно знает Аршада и их многое связывает.
Тоями не стал отвечать, понимая, что в словах Коджи есть доля истинны. Он и сам много думал об этом. Наверное, сейчас он уже жалел, что не пошел на большее. Понимание того, что Кай может быть с другим, начало разъедать его разум изнутри. Он гнал от себя эти мысли, но Аршад, с его черными горящими глазами, смотрящий на Кая, все чаще и чаще стал возникать перед его мысленным взором. Теперь ему стала ясна картина их взаимоотношений. Он понял Аршада - тот как охотник решил поиграть со свей жертвой, сам же выпустив ее из ловушки, но, четко давая себе отчет в том, что она никуда от него не убежит. То, как он смотрел на Кая, давало Тоями все основания полагать, что Аршад уверен в своей победе и в том, что это его добыча. Аршаду доставляет удовольствия такая игра, он не спешит и в то же время не отпускает то, что принадлежит ему.
Осознав все это, Тоями пришел к своему плану действий, который он решил осуществить. Он тоже охотник и не упустит своей добычи, и тем более, не отдаст ее другому.
Он не стал говорить Коджи о том, что, расставаясь с Каем, они повздорили и что он задумал свой план действий в отношении Кая. Он понимал, что этот план Коджи явно не одобрит.
Глава 10
Тихий щелчок зажигалки в руке Кая в подземном коридоре прозвучал оглушительно, эхом отозвавшись в дальних закоулках разветвлений туннелей. Он замер, прислушался - с верху продолжали бомбить. С потолка посыпалась отколовшаяся от взрыва наверху штукатурка и осыпалась ему на плечо. Далекий, заглушенный толщей земли взрыв прозвучал, отозвавшись глухим эхом в подземных коридорах. Кай вздрогнул и поднес пламя зажигалки к сигарете. Курить не хотелось - хотелось дымом сигареты перебить этот запах, который пропитал все подземное пространство вокруг. Запах человеческих тел - больных тел, которые были здесь повсюду. В плохо проветриваемых подземных коридорах, где стояла удручающая жара и влажность от стекающего по стенам конденсата, запах больных людей усиливался во сто крат.
Кай затянулся, только сигареты приглушали постоянное тошнотное ощущение внутри. От очередного взрыва сверху слабомерцающие лампочки в коридоре замигали, потухли, а затем опять вспыхнули, освещая своим тусклым светом грязные обшарпанные коридоры подземного бункера.
Он стряхнул с уже давно не белого медицинского халата осыпавшуюся сверху штукатурку и затянулся еще раз, зная, что краткий миг перекура, который он себе позволил, - практически непозволительная роскошь в таких условиях. Но он не железный, он еле все это выдерживает, вернее, он давно готов бежать отсюда - от этих лежащих везде раненых людей, их криков, стонов, от этого ужаса вокруг него. Иногда он хотел просто подняться на поверхность, пусть там он попадет под взрывы, но это будет там - наверху, где будут свежий воздух, солнце и небо.
«Какой же я слабый, что готов вот так со всем разом покончить, - думал Кай, понимая, что больше не в силах быть здесь, - нет, я не позволю себе так поступить.»
Кай потушил сигарету и пошел по коридору в сторону железных дверей, ведущих в операционный отсек. Там, на операционном столе, его ждал очередной искалеченный войной человек. Как хорошо, что он не будет видеть его лица - медсестры уже загородили его лицо ширмой. Как хорошо, что сейчас он лишь ассистирует доктору - хотя, какая разница, кто будет резать живую плоть? Ведь слышать эти крики и видеть эту боль он все равно будет.
Он на секунду замер перед дверью, а затем, повернув ручку, шагнул внутрь.
Посередине операционной стоял стол, на котором лежал раненый. Руки и ноги его были накрепко перетянуты ремнями. Два мускулистых помощника в грязно-белых халатах стояли рядом, готовые в любую минуту с помощью своей силы удерживать человека на столе. Ведь обезболивающие практически закончились, и им приходилось оперировать без него.
- Где ты ходишь? - устало спросил Владимир Викторович, смотря на моющего руки антисептиком Кая, - хотя, ладно, не говори, тебе тоже нужен отдых. Он грустно, по-отечески взглянул на Кая.
Владимиру Викторовичу было уже за шестьдесят, он был с седыми волосами, аккуратной седой бородой и такими же седыми усами. Несмотря на свой возраст, все еще сохранял прекрасную физическую форму и мог проводить многочасовые операции, не отходя от операционного стола. К Каю он относился по-отечески сурово. Хотя Кай знал, что в душе он его любит, практически как своего сына, который погиб у него здесь на войне уже много лет назад. Потеряв все, Владимир Викторович так и остался здесь, изводя себя работой на износ и тем самым забывая о своей невосполнимой утрате.