Покойники всегда безопасней. Дело тяжеловеса

Около дома громко хлопнула дверца автомобиля, и вскоре шумно заработал мотор. Послышались смех и мужской голос:

— Это был чудесный вечер. Я давно не испытывал такого наслаждения.

Мои глаза не могли оторваться от лица мертвого филиппинца. «Для него наслаждения уже закончились», — подумал я. Моя рубашка прилипла к спине, на теле проступила неприятная холодная влага.

Машина отъехала, и на темную улицу вновь опустилась тишина.

Я с трудом нашел в себе силы отойти от неподвижного тела. Мои мысли перенеслись на Леннокса Хартли: жив он или тоже пал жертвой неизвестного убийцы?

Набравшись храбрости, я пересек гостиную и зажег свет. На мгновение мне показалось, что просторная комната пуста. Потом я увидел ногу. Обутая в элегантную сандалию из оленей кожи, она высовывалась из-под дивана.

Я подошел ближе.

Леннокс Хартли лежал лицом вниз, ухватившись скрюченными пальцами за кромку ковра. Его желтый шелковый халат был испачкан кровью.

Я коснулся его руки — она еще хранила тепло, потом нащупал артерию на шее — пульс отсутствовал. Его убили совсем недавно, не более десяти минут назад.

«Если полиция застанет меня в этом обиталище смерти, — промелькнуло у меня в голове, — я попаду на электрический стул».

Я выпрямился, намереваясь немедленно покинуть дом. Мой взгляд случайно упал на раскрытый шкаф, где Хартли хранил рисунки, — кто-то разбросал их по всему полу.

Рядом стоял небольшой сейф. Его дверца тоже была открыта, и я заметил, что внутри под толстой пачкой пятидесятидолларовых ассигнаций лежит кипа бумаг. Возможно, именно в них таился ключ к загадочному убийству художника и его слуги.

Я вытащил деньги и приготовился просмотреть бумаги.

— Ни с места! — раздался с порога сиплый голос Ласситера.

С пачкой денег в руке у раскрытого сейфа. Сердце у меня бешено колотилось.

— Теперь повернись и подними руки!

Я медленно повернулся. В гостиной стоял Ласситер, целясь в меня из пистолета. Его зубы скалились в хищной улыбке, поросячьи глазки смотрели злобно и настороженно.

— Привет, писака, — сказал он, узнав меня. — Вот мы и встретились снова. Теперь у тебя будет отличный материал для статьи. — Он шагнул на середину гостиной. — Два убийства и ограбление. Неплохо для любителя!

Черт меня дернул взять деньги в руки! Я разжал пальцы, и пачка ассигнаций с тяжелым стуком упала на ковер. Положение было хуже некуда. Я сомневался, что сумею из него выпутаться.

— Не отрицаю, обстоятельства не в мою пользу, — сказал я, придавая голосу бодрость, которой в действительности не испытывал. — Но я не убивал их. Мне позвонил Хартли — хотел повидать меня. Когда я приехал, он был уже мертв.

— Побереги сказки для прокурора! Что он звонил тебе, это точно: мы прослушивали твой телефон. Вот я и приехал послушать, о чем вы будете договариваться. Где твой пистолет?

— У меня нет оружия. Я невиновен.

— Кто тебе поверит? — с издевкой в голосе спросил сержант. — Тебе вынесут смертный приговор в два счета. Не помню, было ли у меня когда-нибудь такое легкое дельце. Повернись спиной к стене.