Стамбульский ребус

Нет, Али и не думал успокаиваться.

— А сыновья этих священников тоже одеваются как их отцы? И местные евреи расхаживают по улице в черных плащах, шапках и с завитыми локонами на висках, как в Израиле? — Распаляясь все сильнее, он показал на двух девочек, укутанных в чадру-чаршаф. — Только посмотрите на них, инспектор. Они же совсем крохи. Что им известно о грехе и о чаршафе? Тут к гадалке не ходи — ясно, что их родители заставляют носить все это.

Я не знал, что ответить. Он был прав. Но в конце концов эти девочки родились в таких семьях с такими родителями. Их не заберешь из родного гнезда только потому, что они носят чаршаф. Имеет ли кто-то право указывать родителям, во что одевать своих детей? В то же время встает вопрос: проявят ли эти люди, чтущие правила своей религии, снисхождение к иноверцам? Отнесутся ли с уважением к христианину, еврею или неверующему? Вряд ли. Думаю, в этом и кроется причина беспокойства Али. Хуже всего то, что наша страна не раз становилась свидетелем ужасных событий, разворачивавшихся на религиозной почве. Сколько смертей и бессмысленных зверств следовало за этим… Как бы там ни было, презрением, изоляцией или принуждением эту проблему не решить. Да, я понимал, что беспокоит Али. Но в душе я искренне верил, что каждому человеку дано право исповедовать свою веру и даже неверие — безо всяких ограничений, давления или принуждения. В то же время он не должен питать вражду к тем, кто не разделяет его убеждений. У всех у нас разная вера; мы отличаемся по половой и расовой принадлежности, и нельзя делить людей по этому признаку — религия не может быть общим знаменателем. Единственное, что объединяет всех нас, — принадлежность к людскому сообществу. Независимо от веры, национальности, пола и мировоззрения, все мы люди. Есть у нас еще один объединяющий фактор — Стамбул. Город, в котором мы живем. Мечети, алевитские джемэви[13], церкви, синагоги — все они здесь. Вот две наши точки соприкосновения — человеческая сущность и Стамбул.