Стражи дорог

— Хорошо, что автоматически бланки расходки с собой не потащил. Вот же твари, — наконец ему удалось добраться до ран, и он не удержался и выругался. Всего в Снегиря попали трижды, и все бы ничего, для Стикса эти ранения не были смертельны, вот только находились они на значительном расстоянии друг от друга, и Грубер просто физически не мог даже просто пережать их все одновременно, чтобы уменьшить кровотечение, не то что начать заниматься ими более серьезно.

— Тебе помочь? — раздавшийся из-за спины голос Зины заставил Грубера зарычать.

— А ты как думаешь? Перчатки надень, протри и пока держи вот эти дырки слева на груди и боку. Я пока третей займусь.

— Зачем мне перчатки? — Зина, тем не менее, натянула предложенные предметы и пару секунд рассматривала обтянувшую ладони резину. — Он не сможет мне ничем навредить, даже если болен.

— Да это чтобы ты ему ничего не занесла, откуда я знаю, может ты после туалета свои грабли не обмываешь, а почему нет, это же не навредит тебе, — повысив голос на последней фразе, Грубер явно передразнивал Зину, которая поджала губы, отобрала тугие тампоны, которые Грубер быстро и норовисто свернул, и прижала к кровоточащим отверстиям в теле лежащего перед ней мужчины.

Грубер, получив в свое распоряжение обе руки, начал ревизию первого ранения.

Пуля была в ране и довольно глубоко. К счастью, петли кишечника повреждены не были, и Грубер быстро вытащил ее, бросил на стол и довольно долго проводил ревизию, стараясь ничего не пропустить, и только после этого принялся зашивать отверстие. В этот момент Снегирь очнулся и сильно дернулся, застонав.

— Больно, — прохрипел он, а Зина крепко держала его, не давая шевелиться, пока Грубер в спешном порядке замешивал спек.

— Я знаю, дружище, потерпи немного, — приподняв голову Снегиря, Грубер выпоил другу немного наркоты, которая притупила боль и дала ему возможность закончить с раной. Чтобы хоть немного отвлечь Снегиря от происходящего с его телом, Грубер решил немного поговорить, да и заодно выяснить пару моментов. — Кто в тебя стрелял, и зачем этот кто-то в тебя стрелял?

— Не знаю, — Снегирь говорил отрывисто, потому что боль прорывалась даже сквозь дурман спека. — Он спускался по лестнице, когда я вошел. Мне казалось, что на жилом этаже только мы комнаты занимаем, вот я и попытался выяснить, а не от нас ли данный экземпляр чешет? Помнишь, как нас бомбанули, ну, там еще Радистку голую прямо из душа извращенец какой-то прихватил с собой, которого ты в итоге успокоил? — Грубер кивнул, хотя из такого положения Снегирь его не видел. — Я просто спросил, откуда он такой красивый нарисовался, а тот сразу палить начал. Я даже сообразить, что происходит, не успел. — Язык заплетался, и сформулировать мысли было трудно, но, в голове Снегиря промелькнула мысль, что он-то не Грубер, который под спеком сам себе полостную операцию когда-то делал, а раз так, то можно и расслабиться, лишь бы боли больше не было.