Любовь на спор

Кирилл

Я стоял у трапа самолета. Медовая неделя, как обозвала ее Вика, сестра моей рыжеволосой женушки, закончилась. Мы провели ее офигенно. После переезда в дом Виктории и Марка, оказавшегося мировым мужиком, правда, плохо говорившим по-русски, я провел в постели несколько дней, отдавшись лечению. Днем Инга поила меня бульоном и, заботливо подтыкая одеяло, одаривала целомудренными поцелуями в щеку.  А по ночам моя зеленоглазая принцесса  превращалась в ненасытную  тигрицу. В буквальном смысле слов выдаивая остатки жизненных сил, одновременно напитывая своей энергией.

Раз за разом удивляя. И иногда даже слегка шокируя. Я вспоминал холодную зелень ее глаз при нашей первой встрече и не мог поверить, что это одна и та же женщина.

На третий день прямо в дом Вики приехали немецкие партнеры Инги. И многострадальный договор, собравший в этом доме всех присутствующих, наконец был подписан.  Родители Инги практически не появлялись в местах общего скопления народа. Предпочитая завтракать и обедать в обществе самих себя. А если нам и случалось столкнуться на территории дома, делали ледяные лица и почти все время молчали.

И да, мне совершенно было начхать на эти вечно надутые физиономии. Я не совершил ничего противозаконного. На мой взгляд. Всего лишь вручил Никольскому то, чем его давно следовало наградить.

Когда мое состояние улучшилось, мы поехали с Викой и близнецами по магазинам. И именно сестра Инги, пока та каталась с мальчишками на каруселях, помогла мне осуществить давно задуманное. Теперь половина ассортимента местного магазина белья, включая самые откровенные комплекты, лежала в моем чемодане. Хорошо припрятанная.

Парки, музеи и несколько прогулок вдоль реки. Каникулы. Самые настоящие каникулы. Я  наблюдал за женой, со смехом залезающей в маленький игрушечный домик в одном из местных парков и ловил себя на мысли, что уже давно не ощущал такой легкости внутри. Мне было хорошо. По-настоящему хорошо. Эта женщина будто приоткрыла плотные и тяжелые двери моей души, запустив внутрь  веселые солнечные лучики. И эти рыжие шалопаи уже вовсю резвились, не оставляя ни малейшего шанса темноте и безысходности.

По пути домой моя принцесса снова отрубилась в самолете. И снова на моем плече. Я перебирал пальцами рыжие локоны и вспоминал прошедшую неделю. И чувствовал, что к прежней жизни уже не вернусь. Что-то сломалось внутри. А может наоборот, склеилось. И глядя в бездонную зелень в глазах напротив, я в этом уже не сомневался.

Самолет приземлился и пассажиры поочередно вставая, двигались к выходу.

Инга спустилась последней. В руках у нее был телефон.

- Мам, я поняла, да, мы уже прилетели, вот стоим рядом с самолетом, - она улыбнулась, прикрывая трубку рукой и чуть слышно хихикнула, когда я сжал пальцами прятную округлость ягодиц.

Старшие Никольские улетели  на следующий день после подписания контракта. Демонстративно игнорируя меня при прощании со всеми родственниками.

Я усмехнулся, вспоминая отличный фингал под глазом тестя, заставивший того одеть перед выходом солнечные очки с максимально затемненными стеклами.