Почтальон

Хоть он и спросил, но было похоже на утверждение.

А что мне мешает вытянуть из ситуации больше плюсов? Без разницы каких, информация это, или что–то материальное.

— Не знаю, я тут новичок, но слышал, что на развитие дара нужно время.

— Тут ты прав, месяцы и даже годы. На Стиксе, мало кто столько живёт… но события можно форсировать, — на этих словах, Бульба посмотрел на Клепана, тот, неопределённо пожал плечами. — Но это позже, сначала выясним границы твоих умений.

Тем временем, Кабан приволок откуда–то, две двухпудовые гири и бросил на меня многозначительный взгляд.

— Пятьдесят плюс тридцать два, — ответил я, на немой вопрос.

Кваз тут же расстегнул сумку с боеприпасами и сунул в неё одну гирю.

— Ты уверен? — поинтересовалась знахарка.

Вместо ответа, я протянул невидимую конечность и спрятал сумку. Тут же ощутил себя на дне пятиметрового бассейна, наполненного водой до краёв. Давило на всё, руки, ноги, торс, но больше всего страдала голова, это можно сравнить с отходняками, после хорошего мордобоя. Борясь с желанием скинуть поклажу, я сделал несколько шагов, с трудом, но ходить можно. Зрители не мешали, наблюдали за мной молча. Проверять, так проверять, решил я и бросил взгляд, в дальний конец тира.

— Стой! — услышал я, возглас Захарии.

Она опоздала, присказка сказана, и я стою, у той самой ростовой мишени. Тяжко, но не смертельно, подгибающимся ногам стоять не нравилось, голова на грани взрыва, того и гляди начнёт выстреливать глазами.

— Жди там! Не прыгай! — через больные уши, в больную голову, прилетел далёкий бас Кабана.

Они уже бежали ко мне. Захария и двое мужчин, невозможно было разглядеть кто. в глазах темнело, кровь нещадно стучала в голове и казалось польется из ушей. Ещё пришло понимание, что не обязательно видеть место, куда телепортироваться, важно хранить его в памяти. Как сейчас, брошенного взгляда хватило, чтоб увидеть стрелковые стенды, там стояла одинокая фигура, значит нам туда… «Гостем встану…»

— Прекращай! Достаточно на сегодня!

Слова Бульбы, словно сквозь вату протиснулись.

— Дурак! Что ты творишь? — воскликнула подбежавшая знахарка. — От такого легко можно умереть!

Впрочем, запал у девушки быстро улетучился, стоило ей только глянуть на мою физиономию, она тут же замолчала и положила правую руку на мой лоб, а левой достала платок, который сразу прижала к моему носу.

— Прижми, а то кровью истечёшь, — промолвила она негромко, почти ласково. — И скидывай уже груз…

— Нет! — выпалил Бульба. — Держи, сколько сможешь, дайте ему живчика.

С укоризной глянув на командира, Захария продолжила своё занятие, и я почувствовал, как от головы к ногам потекло приятное тепло. Не то чтоб прям в кайф, но стало намного легче, даже говорить уже можно.

— Спасибо! Ты настоящий целитель, — прохрипел я.

— А ты придурок, — ответила та.

— Ты уж определись, дурак или придурок?

— Одно другому не мешает, — парировала девушка. — От переутомления с даром, даже у старых иммунных отказывает сердце, а ты…