Еще посмотрим, кто попал

— Ёлку у вас ставят, украшают? — продолжаю интересоваться.

— Ставят. Ель у нас священное дерево, символизирующее потусторонний мир, посмертие. Праздник Самой Черной ночи — это как бы напоминание нам, что можно жить веками, но не стоит забывать, что мы все же смертны. И посмертие может быть ужасным для того, кто здесь живет, не подчиняясь обязательным догмам.

— Ладно, поняла. Религия меня не особо интересует. То, что мне нужно, я уже узнала. И, кажется, я знаю, что мы будем готовить на конкурс.

— О, мамочки! Мне знаком этот твой взгляд, Ирина! Нас опять ждут неприятности?? — Федя даже слегка побледнел.

— Расслабься, красавчик. Все будет зашибись. Наш выход в этом Дворце запомнят надолго — обещаю упыренку, улыбаясь на все тридцать два.

Номер я отличный придумала, но неувязочка с составом исполнителей. Где бы еще найти желающих? Ложусь на кровать в позу звездочки и раздумываю над подробностями. Где, что и как лучше сделать. Мои «Наполеоновские» планы прерывает стук в дверь. Кого там принесло?

Зиг открывает дверь и в комнату запархивают, аки бабочки, три девушки. Одеты скромно, но не бедно. Кто такие?

— Мы горничные — сообщает одна из них, худощавая, но с внушительным бюстом и жеманными повадками.

— Так вас же две должно быть — говорю ей.

— Мы работаем только втроем — с милой улыбкой говорит вторая — пухленькая кудряшка.

А третья, с родинкой на виске, добавляет:

— Нас прислал министр Вазирек.

И тут я начинаю ржать. Натурально, как лошадь. Федя и Зиг недоуменно смотрят на меня, а я подскакиваю и бросаюсь с объятиями к девчонкам, с диким хохотом тиская «грудь» самой худенькой.