Избранные произведения. II том

— Это прекрасно, сиди, это можно!

— Стало быть, мы договорились.

— А потом куда ты хочешь?

— Прежде всего в Мадаин-Салих[83].

— Господин, тогда ты сам отдашь себя на смерть. Разве ты не знаешь, что это — город призраков, которые не потерпят у себя смертных?

— Они вынуждены будут примириться с моим присутствием. Это очень таинственное место. О нем рассказывают удивительные вещи, и поэтому я хочу его увидеть.

— Ты его не увидишь, потому что духи закроют нам путь, но я тебя не покину, даже если должен буду умереть вместе с тобой. Тогда я уже стану настоящим хаджи, которому всегда открыты небеса. А потом куда ты пойдешь?

— Или на Синай, в Иерусалим и Стамбул, или в Басру и Багдад.

— А меня возьмешь с собой?

— Да.

Мы достигли городских ворот. С внешней стороны у городской стены ютилось множество отдельно стоящих хижин из соломы или пальмовых листьев, в которых жили бедные поденщики или еще более бедные торговцы дровами и овощами. Оборванный парень закричал мне:

— Здоров ли ты, эфенди? Как дела? Как твое самочувствие?

Я остановился. На Востоке всегда надо располагать временем, чтобы ответить на привет.

— Благодарю тебя! Я здоров, дела идут хорошо, и мое самочувствие превосходное. А как твое здоровье, сын храброго отца, как идут твои дела, наследник благочестивейшего среди всех мусульман племени?

Я употребил эти слова, увидев на лице парня мешале. Джидда, хотя она в новейшее время и открыта для посещения христиан, считается священным городом, а жители таких городов получают привилегию носить особый знак. Через четыре дня после рождения ребенка ему наносят по три разреза на щеку и по два — на каждый висок, шрамы от которых остаются на всю жизнь. Это и есть мешале.

— Твои слова подобны цветам. Они пахнут, как гурии, дочери рая, — ответил человек. — И у меня все хорошо, и я доволен делом, которым занимаюсь. Оно будет полезным и для тебя.

— Какое у тебя дело?

— У меня есть три осла. Мои сыновья погонщики, а я им помогаю.

— Они у тебя дома?

— Да, сиди. Не привести ли мне двух ослов?

— Сколько я должен тебе заплатить?

— Куда ты хочешь поехать?

— Я здесь впервые и хотел бы найти себе жилище.

Он окинул меня странным взглядом. Чужеземец — и пешком! Это его поразило.

— Сиди, — спросил он, — не хочешь ли туда, куда я отвел твоих братьев?

— Каких братьев?

— Вчера, во время вечерней молитвы, пришли пешком, так же, как и ты, тринадцать человек. Я отвел их в большой хан[84].

Несомненно, это был Абузейф со своими людьми.

— Никакие они мне не братья. Я не хочу жить ни на постоялом дворе, ни в гостинице. Я хочу снять дом.

— Какое счастье! Я как раз знаю дом, где ты найдешь квартиру, которая даже для принца слишком хороша.

— Сколько ты потребуешь, если мы поедем на твоих ослах?

— Всего два пиастра.

Это составляло примерно двадцать пфеннигов с человека.

— Веди животных.

Он удалился тяжелым шагом и вскоре вывел из-за ограды двух ослов, таких маленьких, что они, казалось, могут пробежать у меня между ног.