Мама для малышки, или Надежда в подарок
- Автор: Фокс Нана
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Мама для малышки, или Надежда в подарок». Краткое содержание книги:
Обнимает ручонками мои колени и смотрит снизу вверх такими большими и безумно доверчивыми зелеными глазищами.
Дыхание перехватывает, потому что девчушка чертовски сильно похожа на меня в детстве.
И меня так и тянет сказать ей: «Привет, доченька!», но это не так.
Четыре года назад я потеряла такую возможность, и моя жизнь разделилась на «до» и «после».
«До» было все: муж, желанная беременность, свой дом и счастье безгранично.
«После»: черная дыра, пустота и одиночество.
— Мамочка, пошли скорей, нас там папа ждет.
ЧЕРНОВИК
Продолжение 3–4 раза в неделю
Сегодня у меня другие планы в отношении вечера.
Стоит нам только перешагнуть порог квартиры, запереть дверь, отгородившись от всего мира, как мои девочки сбегают в ванную комнату. Уставшая Фани просит Маришу искупать ее, а после рассказать сказку перед сном. Та, мило улыбаясь, не оставляет детские просьбы неудовлетворенными.
— Чай будешь? — заглядываю в ванную и не могу сдержать теплой улыбки от открывающейся картинки.
Фани стоит на невысокой подставке, уже облаченная в пижамку, чистит зубки, а Мариша монотонно расчесывает ее кудряшки. Её тонкие пальчики с такой нежностью проходятся вслед за расческой по рыжей непослушной гриве, что сердце сжимается в комок и тут же подскакивает к горлу в порыве неописуемо счастливых эмоций.
— А? — оторвавшись от своего занятия чуть вздрагивает Мариша.
Наши взгляды встречаются, и в ее зеленых омутах плещется тихая грусть и растерянность. Прикусываю язык, сдерживая рвущиеся вопросы: время для них еще не наступило, да и место не подходящее.
— Да, пожалуйста, — все же отвечает она, — сейчас только Фани уложу в постель.
— И сказку почитаешь, да? — напоминает ребенок.
— И сказку, конечно же, почитаю.
— Хорошо, я на кухне, — обозначаю место нашей встречи и тихо прикрываю дверь.
Ставлю чайник на плиту. Из навесного шкафчика достаю две чайные пары, а с полки — любимый успокоительный чай, и пока вода закипает, топаю в спальню. По пути стягиваю с себя надоевший за день деловой пиджак, а за ним и рубашку. Быстро переодеваюсь в удобные домашние брюки и футболку и спешу обратно, а из кухни уже раздается еле слышный протяжный свист.
Задерживаюсь лишь на мгновение около двери в детскую, прислушиваясь к тихому бормотанию Мариши, укладывающей спать малышку. Чувствую, как губы растягиваются в легкой улыбке, и меня вновь накрывает теплой волной домашнего уюта — того семейного уюта и спокойствия которого я никогда не ощущал с бывшей. Я его просто не знал. Не имел представления, как это — чувствовать покой и умиротворенность в стенах собственного дома, в кругу своей маленькой семьи.
Может, тогда мне этого и не надо было вовсе: молод был и в чем-то даже безразличен. Другие ценности интересовали.
А сейчас? Сейчас, вкусив всю прелесть настоящего семейного очага, я не желаю расставаться с этой важной составляющей обычного человеческого счастья, и уж тем более лишать моих солнечно-рыжих девочек того благополучия, что окутывает нас.
На цыпочках, чтобы не потревожить сонную идиллию, ухожу от двери. На кухне отключаю конфорку под поющим чайником и снимаю его с плиты. К пустым чашкам на столе добавляю корзинку со сладостями, спрятанную на верхней полке шкафчика от одной маленькой сладкоежки. Завариваю во френч-прессе зеленый чай с мятой, а в голове клубится масса вопросов, которые, того и гляди, сорвутся с языка.
— Уснула, — раздается за спиной тихий и чуть усталый голос Мариши.
Оборачиваюсь. Рыжуля стоит в дверном проеме, опираясь плечом о косяк. Руки скрещены на груди в некоем защитном жесте. Может и непроизвольно, но задевает, царапая тонкими коготками душу и прогоняя вдоль позвоночника раздраженные мурашки.
Встряхиваюсь, прогоняя лишние домыслы, а уголки губ вздёргиваются вверх в лёгкой, добродушной улыбке.
— Зеленый чай с мятой будешь? — спрашиваю, ставя чайничек на обеденный стол. — Или другой заварить?
— Нет, спасибо, не надо. — Тяжело, вздохнув и оттолкнувшись от косяка, Мариша проходит и усаживается на стул. — Мятный в самый раз.
— Сладости? — пододвигаю корзинку с печеньем и шоколадом к ней поближе, а сам занимаю стул напротив неё.
— Спасибо, — вновь вежливо кивает она и обхватывает полупрозрачный фарфор тонкими длинными пальчиками. Нерешительно делает глоток и жмурится, точно кошка на солнышке. И снова с ее губ слетает еле слышный вздох.
— Расскажешь? — даю ей право смой решить, о чем стоит со мной пообщаться.
— О чем? — Она словно не понимает вопроса, но при этом прячет взгляд, протягивая руку к корзинке с печеньем, надкусывает хрустящую сдобу и тщательно пережевывает, все так же не поднимая на меня взгляда. А мне просто приятно за ней наблюдать — за тем, как подрагивает венка на шее, выдавая волнение, как вздрагивают тонкие пальчики; и, кажется, даже в тишине кухонного пространства так отчетливо слышен стук ее встревоженного сердечка — быстрый-быстрый, точно у напуганного зайца, спрятавшегося под кустом от хитрой лисы.
Парадокс! Рыжуля с решительным взглядом — напуганный трусишка!
Вальяжно откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди, и не отвожу глаз от Мариши. Выжидаю. Даю время и себе, и ей. Только сердце щемит от понимания того, как сильно гложут Маришу отголоски ее прошлого. Прошлого, о котором она пока не готова говорить.