Ведьма, околдовавшая его

Королева осуждающе покачала головой.

— Я серьёзно. Последствия могут быть серьёзными. И лучше сразу начать лечение.

— Я понял, — также покладисто подтвердил король, не переставая улыбаться. Ламия закатила глаза.

— Встать можете?

— Если вы меня отпустите, — подтвердил он, а затем добавил: — Правда могу и так, но тогда вы окажитесь в грязи рядом со мной. Конечно, не постель, но тоже неплохо.

— Кажется, последствия всё-таки есть, — со вздохом ответила Ламия, передавая испачканный в грязи и крови платок, которым Дарана первоначально зажимала рану короля, владелице. — Вы отбили себе чувство юмора.

— Наоборот, я, кажется, начинаю понимать ваше, — заметил Никандр. Ламия убрала колено с живота и помогла ему сесть, уворачиваясь от испачканного в грязи бока короля и поднимаясь на ноги. — Теперь можно сказать, что я прошёл посвящение? Вы же спишете мою неловкость на проклятье?

— Неловкость? — переспросила Ламия. — Вас столкнул с холма дикий кабан, который непонятно откуда взялся.

— Ну да, неловкость. Я бы мог его завалить, но промахнулся и всадил кинжал мимо позвонка…

— Завалить? — снова переспросила Ламия. — Вы сумасшедший. Почему нельзя было просто отойти? Вас предупредили.

— Позорно сбежать от свиньи на глазах понравившейся женщины?

Ламия возмущенно вздохнула, намереваясь ответить ему что-то гневно, но затем устало покачала головой.

— Разбирайтесь с ним сами, — дала она распоряжение Даране и направилась прочь.

После ранения короля речи о продолжении охоты уже не шло, поэтому отряд вскоре собрался на поляне с лошадьми. Пока Ламия продолжала следить за состоянием Никандра, раздумывая о том позволить ему ехать верхом или лучше положить в повозку рядом с добычей, стражницы погрузили оленя, кабана и зайцев, а король всё-таки отстоял своё право быть пусть раненным, но победителем на коне.