Люк Скайуокер и тени Миндора

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Хан скорчил гримасу, ощутив на языке горький и жгучий привкус, пропитавший местные ветра и проникавший даже сквозь фильтрующую маску.

– Разве Миндар не должен быть курортной планетой или чем-то похожим на неё? – Он отбросил ногой груду пепла, скопившегося у трапа «Сокола» и осмотрел пострадавший от взрыва ландшафт, который стал последним известным прибежищем для «Правосудия». – Это место и тускена бы повергло в уныние.

Сверху послышалось меткое «ирруоф».

– О, ну конечно, «Миндор», – поправился Хан. – Да и ситх с ним. Кого это волнует? Захочу – и буду называть его «Миндаром», кто меня станет переубеждать? Ты, что ли? А как насчёт тебя, принцесса?

Лея не ответила. Она двигалась медленно, будто прощупывала маршрут, ступая по извилистой тропе, тянувшейся вверх по лавовому склону к кратеру, всё ещё излучавшему неприемлемые дозы безжалостной радиации.

Хан вздохнул и полез по посадочной лестнице к надфюзеляжной обшивке, чтобы присоединиться там к Чубакке. Пришлось обойти «Сокол» спереди, иначе он попал бы под выхлопы досветовых двигателей, которые было решено оставить прогретыми на случай неожиданного отлёта. По левому борту, у переднего корабельного жвала, Чубакка то и дело жалобно ворчал, заделывая латопластом неисчислимые дыры, оставленные метеоритами.

– Ну и как скоро мы сможем вылететь в космос?

– Гарроарр гарроу!

– А я виноват, что им захотелось подраться среди астероидов?

– Мероуарр харрхарррг.

– Нет, ты не делаешь всё по кораблю в одну харю! Разве не я провентилировал трюмы, когда мы приземлились? Между прочим, почти вся севшая пыль тоже радиоактивна. – Прежде, чем Чуи ответил, Хан повернул к Лее и помахал ей. – Как успехи?

– Он был здесь! – ответила она приглушённым маской голосом. – В смысле, мне так кажется. Я почти уверена…

– А есть какие-то ощущения относительно пути, по которому он направился? – Хану было уже всё равно, что скажет Лея, лишь бы это касалось еды. И питья.

Планировалось пополнить скудные запасы «Сокола» ещё на той базе, основанной на астероиде, но, в спешке покидая ангар, они благополучно забыли сделать и это. А во время переговоров с мандалорцами Лея строго-настрого предупредила «не выходить на антракт», пока не будут решены важнейшие вопросы, так как это являлось существенным нарушением мандалорского этикета. То есть прошло больше суток с момента, когда Хан принимал достойную пищу – гораздо более достойную, нежели замороженные крохи, найденные в камбузе «Сокола», из которых удалось сварить немного паккха-бульона и приготовить тушёного липкого корня. Не самые любимые его блюда, мягко говоря, ведь не просто так продукты пролежали в морозильнике почти пять лет.

И всё же он с трудом заставил себя поесть, пока Разбойная эскадрилья не присоединилась к «Соколу». Когда это произошло, они все вместе инициировали отход к планете, ведя по пути постоянные сражения, то и дело пробиваясь через лабиринт гравипроекторов, не говоря уже о тучах СИД-перехватчиков. Проныры, в свою очередь, достигли Миндора с помощью серии микропрыжков, выполненных по неровному курсу. Всякий раз, когда очередная гравитационная установка выдёргивала «крестокрылы» из гиперпространства, посреди скопления астероидов разгоралась новая битва, однако Разбойная эскадрилья вовсю использовала эффект неожиданности, а заодно и другое преимущество – штатные репульсоры, при помощи которых «Проныры» могли не только незаметно маневрировать среди астероидов, но также и попрактиковаться в искусстве «Соло-сдвига».

Когда Хан обрисовал план действий, Ведж первым делом спросил:

– Ты хочешь, чтобы мы взялись за перехватчики, не пуская в ход ничего, кроме репульсоров?

– Само собой, – подтвердил Хан. – Как думаешь, каков у «жмуриков» уровень подготовки в репульсорном бою?

– Не угадаю даже приблизительно, – ответил Ведж, – но вот что касается нашей подготовки, здесь я точно скажу, чего не хватает…

– Ну, тогда будем надеяться, что им потребуется несоизмеримо больше времени на обучение, чем вам, ага?