Друзья и недруги. Том 2

– Он удивительный человек! – вдруг услышала я негромкий голос Джеффри. – Рядом с ним и дышится привольнее, и плечи сами собой расправляются. Вы ведь это тоже почувствовали?

– Да, Джеффри, – так же тихо ответила я. – Само его присутствие дарит радость и наполняет душу светом. Одного не могу понять: за что мой супруг так ненавидит графа Роберта?

– За превосходство во всем, – сказал Джеффри с такой убежденностью, словно размышлял над тем же вопросом долгие годы. – А то, что граф Роберт превосходит сэра Гая без всяких стремлений к тому, просто в силу своих достоинств, лишь усугубляет его ненависть.

– Джеффри, в обители я повстречала сэра Роджера, моего дядю. Он поведал мне о многом, чего я не знала и во что мне трудно поверить. Помнишь, когда мы возвращались из Руффорда, ты сказал, что леди Марианна потеряла сына из-за волнений особого рода? Говоря это, ты подразумевал пытки?

Я почувствовала, как Джеффри напрягся всем телом. Запрокинув голову, я заглянула ему в лицо и поразилась тому, как оно потемнело.

– Да, миледи, – сказал Джеффри так, словно выдавил ответ через силу.

– Как ее пытали?

– Жестоко, без всякого снисхождения к положению, в котором она находилась, – глухим и монотонным голосом заговорил Джеффри. – Прикладывали к телу раскаленное добела железо, хлестали плетьми, в которые были вплетены полоски металла, разрывавшие кожу. Дальше ее ждала дыба, но после плетей леди Марианну не смогли привести в чувство, как ни старались. Только это и спасло ее: на дыбе она бы умерла.

Перед глазами встала жуткая картина того, о чем скупыми словами рассказывал Джеффри, и я содрогнулась от ужаса.

– И все это – дело рук моего мужа? – прошептала я онемевшими губами.

Он не ответил, но, посмотрев ему в глаза, я прочитала ответ в них – потемневших от душевной боли глазах Джеффри. Мои сомнения окончательно разрешились, а любовь к Гаю иссякла, словно ее никогда и не было, словно она не мучила меня долгие пять лет.

– Когда ты привез его, раненного стрелой, он, едва придя в себя, был почти удивлен, увидев тебя. Почему? Ты осуждал его? Хотел оставить? И Гай знал или догадывался, что ты осуждаешь его? – Джеффри молчал, но я продолжала допытываться: – Я же заметила, с каким уважением, почти восхищением ты смотрел на графа Роберта. Ты и сам назвал его удивительным человеком. Почему же ты служишь Гаю, а не ему?

– Да, я служу сэру Гаю, но не во всем одобряю, и в том деле вовсе не одобрял. Но его ранили, он оказался при смерти, а раненого не бросают, будь он даже не господин, а просто соратник. Что же до вашего вопроса о графе Роберте…. Служить ему многие бы почли за честь, но граф Роберт сам выбирает себе слуг и друзей.

– Я не заметила в нем враждебности, когда он с тобой разговаривал. Как бы ты поступил, предложи граф Роберт тебе службу в своей дружине?

– Подобное предложение попросту немыслимо! – отрезал Джеффри.

– И все же? – продолжала настаивать я.

Он задумался и глубоко вздохнул:

– Я не перебежчик, миледи.