Моя плохая девочка

— Она… - начинает племянник Хартманна, но дядя его перебивает.

— Да. Ревнует, - гордо проговаривает, словно премию нобелевскую получил, а не мою ревность вызвал. Я могла бы отрицать этот факт, но зачем, если они оба это видят и понимают. Лучше уж признать и не дёргаться. Тратить силы на планы о мести, чем на оправдания.

— Будем тут дальше обсуждать мои чувства или сделаем то, что должны и я уеду, - ехидно усмехнувшись, интересуюсь у мужчин.

— Рэй, ты иди по своим делам, а я Амалию в курс дела введу, - тут же посерьёзнев, скорее предлагает, чем спрашивает, Дэниел.

— Я пока созвонюсь с Николсоном.

— Да, давай! Пошли, детка! – парень берёт меня под руку и ведёт в дом. – Всё началось с того, что мой отец скинул Лайлу с лестницы, и та получила травму. Мой дед был ученым и пытался создать обезболивающий препарат, который смог бы унять боль Лайлы, потому что другие ей не помогали. Но он допустил ошибку в расчётах и получился наркотик. Хороший действенный наркотик. Он ещё требовал доработки, но даже на тот момент, когда дед рассказал об этом Нику и Рэю – был уже действенным, - приглашает сесть на диван и продолжает рассказ. - Мой отец захотел денег и, украв у деда формулу, стал производить наркотик. Он, в отличие от меня, во всем этом смыслит и сразу сообразил, что к чему. Они называют его «гарью». Райнер же уехал за границу, потому что мой отец решил его подставить и засадить за решётку. Рэй – единственный, тогда и сейчас, кто имеет влияние над Ником, поэтому его надо было устранить. Это долгая семейная война, о которой я могу говорить бесконечно, но по итогу – у Рея был лишь черновик отца, а у моего отца формула, доработанная как наркотик, и не только. Лайла не должна была получить лекарство. Но почему, мы с Рэем, так и не поняли. Не может же Ник так сильно ненавидеть сестру.

— Ого, то есть всё из-за какого-то лекарства? – спрашиваю, и парень кивает.

— Больше года назад, отец, зная о моих увлечениях компами и успехами, попросил поставить защиту. Я согласился, но засунул свой любопытный нос дальше и обнаружил, что дед доработал лекарства для Лайлы. Но сам, как ты помнишь, в химической хрени этой не разбираюсь, поэтому позвонил дяде, с которым прежде мало общался. Тогда я и понял всё это,… отец не хочет, чтобы Лайла встала. Его интересуют лишь бабки и наркотики. Больше ничего!

— Почему ты помогаешь Райнеру? Когда по идее должен быть на стороне отца? Какое тебе дело до Лайлы?

— Я был на его стороне, пока не сравнил формулу той наркоты, от которой умерла моя мать и формулу наркоты, что производит Ник. Она была идентичной, и тогда до меня дошло: он испытал первую партию «гари» на моей матери. Урод! Как бы странно это ни звучало, но я люблю Лайлу до одури. Я помню её с самого детства, когда ещё дед был жив. Она дружила с моей матерью и была её лучшей подругой. Я помню её даже лучше собственной матери.

— О господи!

— Да! Я выкрал ноутбук для Райнера и Лайлы, но отец подсуетился и нанял тебя. Он сказал подчистить всё! Теперь нам нужно восстановить все файлы, удалённые тобой.