Луч света, что окрашен в золотой (СИ)

Да, зима начиналась весело…

Он пробежал мимо знакомого дерева, как-то отстраненно замечая, что снег плотным слоем покрыл ветки. Корни были утоплены в сугробах, лишь возле скамейки его почти не было — кто-то тщательно вычистил это место, не оставив ни инея, ни корочки льда. Повсюду были следы от сотен ног, пятна еды, краски, уже засохшей грязи. Это место жило даже в такой холод и явно не собиралось засыпать на время зимы. Только наверху не было слышно привычного пения птиц и шуршания листвы. Лишь одинокий скрип веток и хруст снега, примятого чьим-то весом.

Парень машинально бросил взгляд на большие часы, красующиеся на стене, облегчённо выдохнул, поняв, что времени у него ещё много. Он неторопливо прошёлся по площадке, обошёл несколько раз заснувшее на время холодов дерево, с усмешкой опустился на корточки, сделав небольшой снежный ком и выложив камешками глаза и улыбку. Затем направился к краю и, опираясь на перила, лениво оглядел нижние этажи. Вид на сверкающую от снега площадь был болезненно красивым — в основном потому, что отражаемый свет слепил глаза. Однако парень долго не решался отвести взгляд, и только очередная волна дрожи заставила его отскочить от края площадки и быстро спуститься по лестнице.

Столовая встретила его тишиной. Только на кухне звенели тарелки и звучали чьи-то голоса. Мэйбл должна была быть неподалёку — сейчас её работой была помощь на кухне. Диппер точно не знал, что именно она делает, но, судя по тому, как девушка кривилась при одном упоминании своей работы, она ей совсем не нравилась. Да уж, Мэйбл явно предпочла бы что-то рисковое и безумное, обычная скучная рутина её не устраивала. А вот Дипперу было почти плевать, ведь за прошедшие месяцы он привык переходить в автоматический режим и почти не задумываться о своих действиях во время работы.

Но только почти, потому что желание похвастаться новой должностью перед раздражающим белобрысым парнем никуда не исчезло.

Он терпеливо дождался своей очереди и подхватил с подноса первую попавшуюся чашку, лишь тихо прошипев, когда та обожгла его руки. До обеда время ещё было, но некоторые дети уже занимали места недалеко от окошка выдачи. Кто-то, словно каменная статуя, замирал на своём месте, кто-то просто лениво оглядывался по сторонам, то и дело бросая взгляд на часы. Вскоре появилась особо шумная группка охранников, и столовую заполнил их громкий хохот. Мальчишка напряжённо вслушивался в их голоса, надеясь узнать хоть что-то полезное, но кроме постыдных слухов они ничего не обсуждали.

«Печально, но этого стоило ожидать…»

Он медленно сделал глоток, на мгновение скривившись, когда кипяток обжёг его горло. Затем, прождав ещё несколько мгновений, направился к выходу. Ему однозначно не нравилось быть у всех на виду, даже если при этом появлялась призрачная возможность услышать что-либо полезное. К тому же, с появлением на его груди треугольной медали, внимание к нему заметно повысилось. Многие работники словно невзначай задерживались на нём взглядами и долго осматривали, словно решая, стоит ли приближаться. И назвать эту деталь полезной мальчишка никак не мог.

Он неспешно вышел из столовой, почти не глядя себе под ноги. Его мысли занимало всё подряд, начиная от цвета формы очередного незнакомца и заканчивая случайными фразами Билла. Тот всегда умудрялся влезать в его размышления и сбивать мальчишку с расчётов. Было понятно, почему это происходит: Диппер не мог не думать о том, в чьих руках держится его жизнь. Однако парень всё равно раздражался и заставлял себя думать о чём угодно, только не о начальнике. Потому что от одного вида нахальной улыбки появлялась тошнота, а руки дрожали, желая раскрошить всё, что в них окажется.

— Смотри, куда прёшь! — послышался раздражённый голос и парень едва не свалился на пол, когда его грубо пихнули в плечо.

Он закусил губу, сглатывая раздражение и злость. Не время было устраивать истерику, у него слишком мало шансов выйти сухим из воды.

— Простите, — тихо пробормотал он себе под нос, собираясь развернуться и пойти обратно в столовую. Добрая половина его чая растапливала лёд под ногами, а рука горела от лёгкого ожога.

К его удивлению, пройти ему не дали. Мальчишку схватили за плечо раньше, чем он успел сделать хоть шаг в сторону.

— Какой же ты невоспитанный! — прозвучало рядом с ним, и парень впервые заметил, что голос звучит наигранно грубо, словно кто-то специально пытался изменить его. — Смотри, что ты натворил! Испортил мою новую форму!

— Я приношу из… — Диппер не договорил. Только подняв раздражённый взгляд, он вдруг застыл на месте, с неверием оглядывая знакомое лицо.

На него, улыбаясь самой нахальной в мире улыбкой и горделиво выпячивая облачённую в поношенную синюю униформу грудь, взирал Гидеон.

Диппер долго стоял, широко раскрыв рот и недоверчиво осматривая парня. Короткий чёрный плащ, тёмно-синий пиджак с сверкающими пуговицами. То тут, то там мелькали едва заметные заплатки и швы, где-то ткань потеряла свой цвет, заметно побледнев. Однако это всё же была форма охранников — старая, явно не по размеру белобрысому пареньку, но всё же форма. Диппер протёр глаза, ненадолго зажмурился и быстро поморгал, с удивлением обнаружив, что так бесящее его лицо этого психа никуда не испарилось. Он был готов поверить даже в то, что его начальник на выходных раздаёт детям печенья и читает им сказку на ночь. Но в то, что Гидеона вдруг повысили до охранника, он верить отказывался.