Пустая шкатулка и нулевая Мария. Книга 1 [изд. Азбука]

Мы все волновались, ведь понимали, что ошибиться нельзя. Накануне я не мог уснуть: тревога давала о себе знать. Из-за нее я несколько часов болтал по телефону с Марией. К тому же надо было уточнить у нее кое-что.

Я посмотрел на Харуаки — тот стоял близко-близко. В отличие от меня он казался спокойным: выражение лица точно такое же, как и всегда; уже много раз я заставал его таким в «Комнате».

Наверное, в этот раз мы наконец-то уничтожим ее…

И не важно, случится авария или нет.

— Харуаки, раз уж мы все равно ждем, не против поболтать?

— Чё за формальности? Выкладывай давай.

Я прислушался к стуку капель о полотно зонта и невольно поднял взгляд на небо.

— Это связано с Моги.

— С Касуми? Не с Отонаси, а типа с настоящей Моги?

Я кивнул.

— Я не говорил? Моги убила нас с тобой.

— Черт, что за жесть?.. — нахмурился Харуаки.

Я не скрывал этого — просто не мог вспомнить обстоятельства, пока снова не узнал, что Моги — владелица. Стоило вспомнить о ней, как меня осенило: я выудил из памяти весь прошлый повтор.

— И меня, и Марию, и Коконэ, и, наверное, тебя — всех нас убила Моги.

— Касуми? Грохнула нас? Но как?! На фига?

— Чтобы «удалить». Изначально «Комната» была миром, в котором все было бессмысленно. Даже гибель человека ничего не значила. Но если Моги убивала кого-то, он «удалялся». Наверное, она до того устала видеть некоторых из нас, что решила грохнуть.

Харуаки с серьезным видом кивнул. Мы уже рассказали ему и остальным, что такое «удаление» и что об «удаленном» все забывают.

— И это Касуми-то… Просто не верится. Хотя… ну, почти за тридцать тысяч повторов кто угодно свихнется! И Касуми типа тоже. Естественная фигня.

— Да ладно? Естественная? — переспросил я.

— Ну… да? Не, ну как ваще после стольких повторов остаться нормальным?

— Вот и я так думал. Но будет ли ненормальный убивать? Мне кажется, у него такой мысли в принципе не появится.

— Да? Считаешь, что у остальных должно быть такое же мнение?

Может, и нет, но мне все равно как-то не верится. Моги могла «удалять» людей, убивая их, как раз потому, что у нее была совесть. Вряд ли она сама, по своей воле, додумалась до такой жестокости.

— Харуаки, ты ведь три тысячи раз признавался Марии и несколько сотен раз спасал ее от аварии?..

— Ага, типа того. Но теперь уже фиг вспомню, как оно было.

— Да, но в итоге Мария только страдала от этого?

— А… Ну я ж не специально, — криво ухмыльнулся Харуаки.

— Марии стало больно, потому что даже бессмысленное, если повторить много-много раз, однажды начинает что-то да значить. Например, я думаю, что внешне вполне ничего, но если десять тысяч раз сказать мне, что я страшный, наверняка растеряюсь, перестану быть уверенным в себе. Даже если надо мной шутят.

— Ну, типа того.

— Поэтому за те три тысячи раз, что ты ей признавался, Мария точно тебя заметила — она же все-таки Мария. И когда ты потом объявил ее врагом, ей тоже было не все равно.

«Если нарвешься на Кадзуки Хосино, то нарвешься и на меня, бессмертного!»

— А теперь подумай: что, если кто-то посоветовал Моги убивать? В обычной жизни она бы и не подумала о таком, но когда «Комната» уже повлияла на нее, убийство могло показаться единственным выходом.

Харуаки кивнул.

— Ну да, переживать такое тяжко… Ну… почему бы и нет? Раз ничё вокруг не меняется, то убеждения и поступки человека — тоже. И он типа будет повторять одно и то же. Скажет один раз — скажет и тысячу.

— Верно. Но это еще не проблема — ведь это то же, что и несчастный случай, да? Однако… — я наконец перестал разглядывать пасмурное небо, — что, если бы кто-то намеренно словами или поступками загнал Моги в угол? — и перевел взгляд на Харуаки.