Исчезнуть из преисподней

— Что? А, нет. Я даже не заметила.

— Ну а я заметил. Тяжело не заметить нож, которым тебе едва не проткнули глаз, когда заталкивали в квартиру…

— Розы дай, розы! Нужно сверить!

— Господи-боже… Барышня действительно не в себе… Ни тебе «Ой, какие цветочки!», ни спасибо, ни как поживаете, ни «Я соскучилась».

— Ты дашь уже цветы или нет?!

— Фи, как некультурно. Подарки принимать ты явно не умеешь. Мы поработаем над этим, такая прекрасная леди обязана знать правила этикета. — Я замахнулась ножом. — Ой-ой! Бери-бери.

Он передал мне букет.

— Посмотри! — взывала я, положив на тумбочку картину и приложив один из девяти ярко-желтых бутонов — самый распустившийся среди них.

— Хм… Что я должен увидеть? А это с твоей стены? Почему такая безвкусица висит у тебя в квартире?

— Потому что это не моя квартира! — рявкнула я. Надоел он со своими вопросами уже.

— А почему ты в ней живешь тогда?

— Р-р-хм!

— Ладно-ладно, я все сделаю. Что надо сделать-то? Что сверять?

— Похож рисунок на картине на раскрывшийся бутон розы или нет?

— Что? Нет, конечно. Помилуй боже. Был бы я художником, я…

— Ой, заткнись! — перебила я новый поток пафосного выпендрежа и плюхнулась прямо на эту тумбу, в последний момент успев убрать с нее картину. — Я ничего не понимаю.

— А что надо понять? — В двух словах я передала ему историю о меняющийся картине. — Покажи, где она висела, — вмиг посерьезнел он. И не только тон изменился — глаза. Они даже оттенок свой меняли в зависимости от ситуации и его настроения, а не просто выражение, как у всех других людей. Когда он шутил и смеялся, они были светло-коричневыми в рыжину и излучали тепло. Когда был строгим, вдумчивым и серьезным — они приобретали темно-каштановый оттенок и будто бы подчиняли себе. Я уже поняла, что в такие моменты лучше долго в них не глядеть…

Чтобы и сейчас не смотреть, я быстро повела его в детскую, попутно что-то добавляя к уже поведанной истории.

Не знаю, почему я все ему рассказываю. Информация о том, что в гости заходил Петр, не должна была окончательно снимать с него подозрения. Хотя этим теперь должны заниматься компетентные органы. В любом случае такая откровенность с малознакомым человеком никогда не доводит до добра. Пусть у меня мало жизненного опыта, но такие вещи знаю даже я. Просто когда человек так себя ведет, кажется легкомысленным и ветреным, это дает иллюзорное чувство, что он все равно забудет все, что ты ему расскажешь. И ты относишься к этому как к беседе со случайном попутчиком в поезде — все сказанное тобой канет в Лету. Но ведь не канет. Это ложное чувство, которое он, возможно, вызывает специально. Умышленно вводит тебя в состояние расслабленности и доверия. Еще одна психологическая уловка, на которую я попалась? Или на этот раз я не ошиблась, поверив другому живому существу? Что ж, поживем — увидим.

В то время как меня посещали экзистенциальные размышления, Юлиан деловито осматривал стену и крючок на картине.