В долине смертной тени [Эпидемия]

Он тогда невольно подумал, что судьба уже не в первый раз посылает ему сильное искушение. Вернуться на госслужбу Герману Владимировичу очень хотелось, он ощущал для этого достаточно и сил, и энергии, и знаний, и опыта.

Но он тогда не только сказал «нет», но сделал это в резкой и оскорбительной форме. И в очередной раз закрыл для себя дверь для возвращения в ряды властной элиты. При этом не мог не поразиться парадоксальности ситуации; когда-то он страстно мечтал попасть в этой закрытый клуб. И сумел это сделать, приложив массу усилий, но затем сам же отказался от членства в нем.

Герман Владимирович одновременно гордился этим своим поступком и одновременно сожалел о том, что его совершил. И какое из двух чувств сильней, разобрать было сложно. Он всегда ощущал двойственность своей натуры, которая нередко желала прямо противоположных вещей, часто ставя его перед мучительным выбором. Он отдавал себе отчет в том, что в большинстве случаев выбирал не самое достойное решение. Возможно, по этой причине ему давно особенно хотелось поговорить именно с младшим сыном. Иногда Герману Владимировичу казалось, что Алексей воплощал в себе лучшую часть его я.

Алексея Герман Владимирович застал в его комнате. Он смотрел по телевизору новостной выпуск. Завидев отца, выключил его.

— Смотри, смотри, я тебе не буду мешать, — сказал Герман Владимирович.

Алексей махнул рукой.

— Да, уж насмотрелся. Как будто сводки с войны. Мы отступаем по всем фронтам, но все равно победа будет за нами.

— Разве не так, — усмехнулся Герман Владимирович.

— Победа победе рознь. Особенно, когда побеждают не те.

— Тут ты прав, — согласился Герман Владимирович. Из пакета он извлек бутылку коньяка. — Не против немного выпить для улучшения настроения?

— А тебе можно? — поинтересовался Азаров.

— Даже полезно.

— Тогда давай. Давно мы с тобой, папа, не пили.

— Да уж и не припомнить, когда такое событие случилось в последний раз.

Алексей пристально взглянул на отца.

— Тебя это беспокоит?

— Есть такое дело. Слишком мы все удались друг от друга.

— А что ты хочешь, — пожал плечами Алексей. — Что может быть у меня общего с Михаилом?

— А со мной?

Некоторое время Алексей молчал.

— Если честно, батя, то не знаю.

— В этом-то и все дело. — Герман Владимирович разлил коньяк по стаканам. — Давай выпьем.

— И за что будем пить?

— Не знаю, Алеша. Просто выпьем — и все.

— Хорошее предложение, мне нравится, — засмеялся Азаров.

Они выпили.

— Знаешь, Алешка, я подумал, что сейчас самое время высказать друг другу все, что думаешь и чувствуешь.

— Что же ты чувствуешь ко мне?

— Обиду.

— И за что?

— Обиделся на тебя, когда ты сменил мою фамилию на фамилию матери. Она была прекрасной женщиной. Я ее по-настоящему любил, но фамилию я хотел, чтобы ты носил мою. Тебе это понятно?