10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

Довольно долго после этого нападения Лейла изо всех сил старалась избегать других женщин, бо́льшая часть которых была старше. Они постоянно раздражали ее своими колючими словами и сардоническим юмором. Она давала сдачи, когда это было необходимо, обычно же предпочитала помалкивать. На этой улице женщины частенько страдали депрессией, разрушавшей их души так же, как огонь – древесину. Хотя никто никогда не употреблял этого слова. «Убогая» – так они говорили. Не о себе, а обо всем остальном. «Еда убогая. Сумма убогая. Ноги болят, это убогие туфли».

Только с одной женщиной Лейла любила поговорить. С арабкой неопределенного возраста, такой коротышкой, что ей приходилось покупать одежду в детских отделах. Ее звали Зейнаб-122, в зависимости от настроения она писала свое имя как Зайнаб, Зейнаб, Зайнеб, Зейнеп. Она заявляла, что способна написать свое имя 122 различными способами. Еще это число имело отношение к ее росту – ровно 122 сантиметра. Гном, Пигмей или Мальчик-с-пальчик – ее называли так или еще хуже. Она настолько устала оттого, что на нее глазеют и втайне – а то и открыто – задаются вопросом, какого же она роста, что в качестве вызова она добавила это число к своему имени. Ее предплечья были непропорциональны по отношению к телу, пальцы – пухлыми и очень короткими, а шеи почти не было. Широкий лоб, заячья губа и широко расставленные умные шиферно-серые глаза – вот самые заметные черты ее лица. Она бегло говорила по-турецки, но с гортанным акцентом, который выдавал ее происхождение.

Мытье полов, оттирание туалетов, уборка комнат пылесосом – Зейнаб-122 много работала, даже просто помогая проституткам в их нуждах. Все это было для нее нелегко, потому что у Зейнаб были не просто слишком короткие конечности, а еще и искривление позвоночника, из-за которого ей было тяжело даже подолгу стоять.

В свободное время Зейнаб-122 предсказывала судьбу, но лишь тем, кто ей нравился. Дважды в день она бессменно заваривала кофе для Лейлы. После того как та его выпивала, Зейнаб-122 разглядывала осадок на дне чашки, предпочитая говорить не о прошлом и не о будущем – только о настоящем. Она предсказывала лишь то, что произойдет в течение недели, в крайнем случае в течение нескольких месяцев. Однако как-то раз Зейнаб-122 нарушила собственное правило.

– Сегодня в твоей чашке полно сюрпризов. Я никогда не видела ничего подобного.