Я очень хочу отомстить …

Но в тот раз Павел не захотел с ней встречи. Уж больно невыносима была тяжесть разочарования в людях. Он отказал ей в свидании и Юлия вернулась домой с тяжёлой ношей вины, гнетущей её долгие годы.

И вот как — то вечером, когда семья Павла собралась поужинать, в дверь позвонили.

Софья открыла, и в квартиру быстро вошла девушка, чьи показания на суде очень навредили её Паше.

Хозяйка на мгновение даже растерялась, но быстро пришла в себя, и только присутствие в комнате их сына спасло нежданную гостью от горьких слов в её адрес.

— Зачем вы пришли к нам? — едва слышно прошептать София.

— Прошу вас выслушать меня! — чуть не плача, проговорила гостья. — Я бесконечно виновата перед вами. И это чувство гложет с тех самых минут, когда меня заставили, запугав до смерти, изменить показания. Прошу выслушать, всего несколько минут…

Она села на свободный стул и заплакала. Супруги с удивлением переглянулись, не зная, как реагировать на этот поздний визит.

— Ну, раз пришли, говорите, — сказал Павел Николаевич, внимательно наблюдая за ней. — Если есть что сказать.

Софья по — тихому отправила сына в его комнату и опустилась напротив гостьи. Все понимали, что общение будет долгим.

Наконец гостья немного успокоилась и начала свой рассказ, который казалось, не закончится никогда. Девушка, чью душу совсем вымотала вина за чужие поломанные жизни, больше всего на свете сейчас хотела хоть как — то искупить свою вину перед этими людьми.

Юлия говорила не меньше часа, часто прерываясь, чтобы глотнуть воды и привести свои мысли в порядок. И по началу ей было очень нелегко смотреть в глаза Павлу и его супруге, понимая, какие чувства эти люди испытывают к ней. И она как могла старалась сейчас объяснить, почему так произошло. Что помешало ей тогда выступить в защиту Павла… И сердце бывшего заключённого постепенно оттаяло к этой, как поначалу ему казалось, неблагодарной девушке. Он увидел, что и для Юлии далеко не гладко прошли эти годы, которые он провёл в тюрьме.

Наконец, гостья закончила рассказ и, собираясь уходить, вытащила из своей сумочки пухлую пачку пятитысячных купюр.

Положив её на стол, она просто сказала, обращаясь к обоим супругам:

— Ещё раз прошу, простите меня. Эти деньги я заработала сама. И прекрасно понимаю, что ваша семья по моей вине долго была лишена материальной поддержки. Прошу, не отказывайтесь и возьмите их! Здесь ровно четыреста тысяч. Всё, что смогла скопить…

Павел долго неподвижно сидел, глядя на увесистую пачку купюр. Затем поднялся, взял деньги и положил обратно в сумку девушке.

— Спасибо, Юля, но это лишнее. Для меня гораздо дороже то, что вы оказались совсем не такой, какой я представлял вас раньше. Мы не бедствуем. Я уже устроился на хорошую работу и не нуждаюсь в помощи.

— Я в курсе этого, Павел Николаевич, — вскинув взгляд своих красивых глаз на бывшего сыскаря, тихо произнесла девушка. — Вы устроились на работу к нам в управление. Под чужим именем и фамилией.