Любить Джейсона Торна (ЛП)

— Твоя одежда остается на месте, Олив.

— Но я так сильно хочу этого, Джейсон. — Нахмурившись, она смотрела на меня в темноте стеклянным взглядом. Отпустив рубашку, Олив коснулась моих губ, а затем щек. — Раньше я любила наблюдать за тем, как ты улыбаешься, — прошептала она, прикрыв глаза, словно вспоминая наше детство. Ее лицо стало задумчивым. — Я любовалась тобой, когда ты думал, что никто не видит, и ждала, когда она появится. Твоя ямочка. Она сводила меня с ума. Покажешь мне ее сейчас? Люси сказала, что я должна облизать ее. — Она приподняла брови. — Можно?

Покачав головой, я улыбнулся.

— Дорогая, ты пьяна. Как насчет того, чтобы поспать?

Она фыркнула и слегка ударила по матрасу.

— Но я хочу…

— Чего ты хочешь? — встревоженно спросил я, убрав в сторону пряди волос, которые она пыталась сдуть с лица.

— Я хочу Джейсона. — Она произнесла эти слова так тихо и таким тоном, что напомнила мне девочку, которая на дне рождения задувает свечи на торте и с закрытыми глазами загадывает желание. Такое невинное и простое желание, но такое могущественное, что способно лишить дара речи.

Затем все внезапно переменилось, и ее голос стал хриплым.

— Я хочу кончить. — Тихо хныча, она приподняла бедра.

— Олив, ты сейчас не соображаешь, что говоришь. Давай поспим, чтобы ты протрезвела, ладно?

— Можешь подать мне мою игрушку, Джейсон, который не Джейсон? Я очень нуждаюсь в ней. — Прежде чем я успел спросить, о чем, черт возьми, идет речь, она схватила меня за запястье и засунула мою руку себе в трусики.

Смерть.

Истинная сладкая смерть.

Гореть мне в огне: и на этом, и на том свете.

Закрыв глаза и пытаясь дышать, я лишь усугубил ситуацию, потому что вдохнул ее аромат. Не судите меня, я правда пытался убрать руку, но Олив опередила меня. Я даже не успел среагировать, как она положила свою руку поверх моей.

— Я влажная, — простонала она, начав прикасаться к себе моими пальцами.

— Олив, — прошипел я, почувствовав ее влажность на пальцах. — Олив, пожалуйста, остановись. — Я попытался убрать руку, но Олив свободной рукой удерживала ее за запястье.

Прижавшись лбом к ее виску, я прошептал:

— Олив, ты убиваешь меня, дорогая. Пожалуйста, отпусти мою руку.

Боже.

Раздвинув ноги, она с силой прижала один из моих пальцев к клитору.

Ее аромат сводил меня с ума, а тихие вздохи я ощущал даже членом, словно ее рот обхватил его. На всякий случай я отодвинулся назад — вдруг она решит залезть ко мне в штаны и обнаружит меня чертовски твердым. А затем быстро отдернул руку от ее влажности и, не дав ей успеть снова остановить меня, поцеловал в висок.

— Ты все еще пьяна, Олив. Ты не понимаешь, что делаешь.

Неожиданно она забралась на меня всем телом и уткнулась лицом в шею, и я оказался придавленным спиной к кровати. Почувствовав влагу на своей коже, я приподнял ее подбородок, чтобы взглянуть в лицо.

К моему величайшему потрясению, Олив тихо плакала.

— Малышка, что случилось? — спросил я, вытерев ее слезы подушечками больших пальцев.

Она посмотрела на меня своими прекрасными глазами, и этот взгляд разбил мое сердце на множество мелких осколков.

— Я просто не хочу, чтобы они забирали его у меня. — Олив всхлипнула и снова уткнулась лицом мне в шею.

Господи. Как она могла до сих пор оставаться пьяной? Что именно она пила, пока меня не было, и как долго?

— Малышка, — прошептал я, пытаясь успокоить ее.

Знаю, что сейчас это говорит не моя Олив, но, не будь она так пьяна, мы могли бы… черт… мы что-нибудь придумали бы. Поговорили? Трахнулись? Все, чего бы она ни пожелала.

— Теперь можно мне мою игрушку? — спросила она, все еще шмыгая носом.

Черт бы ее побрал!

Может, она спит с мягкой игрушкой или чем-то подобным?

Я скрестил пальцы, но…

— Игрушка, которую ты просишь… ты используешь ее, чтобы удовлетворять себя, дорогая?

Ее полные слез глаза встретились с моими, и она, прикусив нижнюю губу, кивнула.

Ни при каких обстоятельствах я не стану рыться в ее вещах в поисках пластмассового члена. И ни за что на свете я не позволю себе воспользоваться ситуацией и трахнуть ее, хоть мой член тут категорически со мной не согласен.

— Раздвинь ноги, дорогая, — прошептал я. Может, если она получит оргазм, который так отчаянно желает, то заснет.

Когда Олив послушалась и приняла удобную позу, я приподнял ее ногу и закинул на себя, удерживая ее открытой. Сегодня вечером она получит лишь мою руку, но этого будет более чем достаточно, чтобы удовлетворить ее.

Я положил руку ей на живот, и она застонала, выгибаясь навстречу моему прикосновению. Она убивала меня — медленная, прекрасная, но все же смерть. Я прошептал ей на ухо ободряющие слова, и она расслабилась.

— Как только получишь то, в чем нуждаешься, ты заснешь, хорошо?

Олив охотно кивнула. Я сделал глубокий вдох, только чтобы посильнее вдохнуть ее аромат.