Я сама призову себе принца!

— Ты посмел въехать в город на мерзких оттахарах? — сердце застучало быстрее, когда я поняла, что эти двое друг с другом не знакомы! — Уводи этих тварей, фаэр, пока я добрый и не превратил их в пепел.

— Убирайся, — процедил Ледышка совсем рядом. — Пока ещё жив… глупый путник.

— Думаешь, я шучу, — в тяжелом приказном тоне Дарахара прорезалась едкая насмешка. А Рах с такой силой стукнул огромным копытом, что я лязгнула зубами от сотрясшей дрожи. — И ты мешаешь мне проехать…

— Мне плевать…

— Вот и поговорили, — «мой» мужчина небрежно пожал плечами, я ощутила, как заходили тугие мышцы под черной рубашкой из тонкой ткани.

Народ на площади благоговейно выдохнул.

А «отморозок» воскликнул обескураженно:

— Баш… Га! — и впервые я услышала в его голосе хоть какие-то эмоции, если не считать момента перед его триумфальным удалением из церкви, после моего театрального представления. Однако тогда он был зол, а тут что-то новенькое… Да ещё и горожане как-то оживились, загомонили.

Что же произошло, раз у Ледышки такие эмоции?! Но смелости мне не хватило отлепиться от горячего тела Дарахара и посмотреть.

— Башкой своей отмороженной нужно было думать прежде. Перед тем, как решил въехать сюда на оттахарах и посмел перечить. Мне. Фаэр, — начав говорить пренебрежительно, закончил Дарахар с такой ужасающей интонацией, что даже у меня внутри от страха всё сжалось. Казалось, он с легкостью только словами способен раздавить всех вокруг.

— Хар…

— Отдашь приказ своим шавкам напасть, — перебил он поверенного, — и их ждет участь куда хуже, чем твоих оттахаров. Это первое и последнее предупреждение. И больше не смей никогда вставать на моем пути и показываться на глаза, фаэр, — договорил Дарахар, и орилик опять важно поцокал куда-то.

Я же, не сдержав рвущееся наружу любопытство, немного повернула голову и одним глазом посмотрела в сторону, откуда доносился голос поверенного.

Моя челюсть невольно отвисла.

От четырех «коней» и правда остались лишь горстки пепла на мостовой. Подельники Ледышки застыли в нерешительности у кареты, а главный «отморозок», сложив руки на груди, смотрел на нас. Точнее, его капюшон был направлен в нашу сторону.

Боясь встретиться с ним взглядом, я снова прильнула к Дарахару, что отвешивал легкие, шутовские поклоны горожанам, которые по какой-то причине ему все громко аплодировали.

Даже стражники на главных воротах не стали исключением и добавили:

— Спасибо! Мы бы не справились, а сколько бы пострадало, пока прибыл отряд.

А я всё это время молчала. Радуясь, что Дарахар никак не связан с преследователями и мужем. Что он столь силен и способен с такой легкостью магичить и наводить ужас на всех вокруг.

— Ох! Как же прекрасно начинается это приключение! — воскликнул вновь звонким, довольным голосом мужчина, будто до этого не он едва ли не вбивал слова в гроб Ледышки. — Я немного размялся. Моё солнышко так прильнуло всеми своими пышными прелестями в благодарность, что я чувствую всю их мягкость. И это дарует мне надежду, что моя Надежда всё-таки не откажет… объединить тела!.. Я в неописуемом восторге!