Одинокий медведь желает, или партия для баса
- Автор: Тур Тереза
- Серия: музыка нас... #3
- Год: 2020
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Одинокий медведь желает, или партия для баса». Краткое содержание книги:
Мама вдруг заплакала. Моя железная, несгибаемая леди, которая на все всегда говорила: «Ничего, отобьемся. Главное, чтобы дружно, да рядком…»
Слезы катились у нее крупные, как горошины.
— Мам…
А вот у меня слез не было. Только было невозможно трудно дышать.
— Ты когда приехала из Москвы, девчонка совсем, беременная… Растерянная, как дурочка. Губы трясутся, словно… бить тебя будут или хуже… А мы с папой… обрадовались. Сама не знаю, почему… Ты на первом курсе, козел этот… козел! Но все равно. Обрадовались. И тебя успокоили. А Дениска — он же только наш. И мы с папой тогда, чтобы ты институт закончить смогла… по очереди… А тут… Дениска посмотрел на нас, как на чужих. Как на врагов. Карин — как это? За что?
— Мам, прости.
— Ты вот что ему про отца рассказывала?
Я только голову опустила.
— Видимо, что угодно, только не правду. Карина… К черту сказки. Правда не убивает — только ложь.
Я вспомнила сегодняшний день. И… М-да. Все как в той присказке:
«Скажите, учитель, какую классику послушать?»
«Хоть раз в жизни послушайте родителей».
Рассказала бы сыну правду. Ага… А еще Сергей рассказал бы ее мне…
За своими мыслями не сразу поняла, что мама хихикает. Истерично, вытирая слезы, но хихикает.
— Ты чего? — спросила я с подозрением.
— А папа-то!
— Что папа?
— Этот, весь в белом, заходит во двор. И важно так, барственно. Кивает. «Я, Платон». Типа — здравствуйте. Царь. И давай загонять про то, как мы славно заживем, как семья воссоединиться. Редкостный му… политик. Успех ему, видимо обеспечен. И Дениска… чуть ли не прыгает вокруг… В рот смотрит. Я растерялась, все слова просто забыла. Стою… Как ступор вообще.
— А папа?
— А папа как раз щепу для шашлыков колол.
— И?
— Ну, как колол, так и поднялся. И пошел на Платошу этого, прости господи. Хорошо хоть Дениска сориентировался — и этого говноеда за ворота выволок. Папа потом расстраивался. Шашлык спалил.
— Расстраивался потому, что на человека с оружием пошел? Или потому что дойти не дали?
— А ты как думаешь?
Я вообще думать ни о чем не могла. Вот честно.
— Кариночка, девочка моя, что же ты Денису-то не сказала, а? — по второму кругу завелась мама. — Бедный мальчик! Всю жизнь думал, что отец — нормальный человек, а тут такое вот. Говно в белом. И мальчик ему верит! Глупенький, такой большой вырос, а такой еще маленький… Ну вот зачем ты ему врала?
— Дура потому что, — вздохнула я. — Круглая.
— И что делать теперь?
Сил отвечать не было. Да, виновата. Да, дура. Да, нельзя было так. Да, от такой матери ребенку одни беды, и отца я ему выбрала на помойке, и вела себя неправильно, и вообще…
Вообще — плевать. На все. Сколько можно, в конце-то концов, все тянуть на себе, за всех отвечать и всегда оказываться дурой виноватой. Ну, дура. Все делаю неправильно, головы на плечах нет — и черт со мной.
Оставьте уже меня в покое.
— Карина! Карина?.. — в тоне мамы послышалось беспокойство. — Ты почему молчишь, Карина! Девочка моя?
Надо было что-то ответить. Мама же беспокоится. Очень надо…
Не вышло. Какой-то сдавленный сип — и слезы, чертовы слезы наконец полились на подушку. Как же я устала от этого всего…
Свернуться в клубок. Обнять подушку. И… все. Пусть все катится к чертям. Меня нет дома.
Денис
Сколько он себя помнил, ему всегда завидовали. Потому что мама была «своим парнем». Он понимала его загоны, не ругалась из-за того, что одежда мгновенно становилась грязной, спокойно относилась к ссадинам, шишкам и дракам. И всегда — абсолютно всегда — вставала на его сторону. Дома, оставшись наедине, она могла высказать все, что думает. Но…
Особенно потрясла его друзей сцена в супермаркете, с год назад, когда на кассе он пробасил:
— Ма-а-ам. Купи мне презервативов. И сникерс.
И мама просто купила. На глазах у изумленной публики из членов его команды. А он, слушая офигевшие вздохи, еще изумлялся — а что? Можно как-то по-другому?
Оказывается, было можно.
И блин, почему это случилось именно тогда, когда он был так близок к исполнению своей мечты. О нормальной семье, чтобы втроем. Как у всех. И Платон… папа. Он же говорил, что любит маму, что расстались они из-за какой-то глупости, потому что молодые были и горячие. А теперь вот повзрослели, поняли, оценили.
Но мама психанула. И где этот «Серый» взяться успел? Да еще с таким видом, урод, словно какие-то права на нее имеет! И взгляд ее, когда она смотрела то на него, собственного сына, то на Платона, то есть на папу… Там было что угодно. Только не любовь. Пожалуй, бешенство.