Все грехи мира. Книга IV

Оправдание Мэнсфилда ставило под сомнение возможность «прижать» его в ходе повторного рассмотрения его дела Большим Жюри округа Монтгомери. Правоохранители, однако, оказались заложниками собственого упорства и уже не могли остановить запущенный механизм правосудия.

В марте 1917 г. началось то, что с полным правом можно назвать юридическим deja vu — на протяжении полутора месяцев Мэнсфилд и Большое Жюри выслушивали по большей частью уже выслушанных свидетелей, показания которых должны были доказать причастность первого к убийству семьи Мур и сестёр Стиллинджер.

Надо сказать, что особенностью слушаний Большого Жюри того времени в штате Айова являлось то, что свидетели не приводились к присяге (ещё раз повторим, что Большое Жюри не является судом и не решает вопрос виновности, оно лишь принимает решение о формальной обоснованности выдвижения обвинения против конкретного лица). Традиция приводить свидетелй к присяге на слушаниях Большого Жюри появилась в Айове лишь в 40-х годах прошлого века, т. е. три десятилетия спустя с момента описываемых событий. Это позволяло свидетелям довольно свободно видоизменять свои первоначальные утверждения, не опасаясь обвинения в даче ложных показаний.

Стенограмма заседаний Большого Жюри в марте-апреле 1917 г. до сих пор не предана гласности (в отличие от заседаний коронерского жюри в июне 1912 г.), что наводит на мысль о скандальности того, что происходило тогда за закрытыми дверями. Видимо, под воздействием прокуратуры штата некоторые свидетели до такой степени «заточили» свои показания против Мэнсфилда, что тот реально рисковал оказаться в роли обвиняемого, но… Опять возникло непредсказуемое «но», сокрушившее замысел режиссёров этой постановки.

Уилльям Мэнсфилд припомнил, что в начале июня 1912 г. пытался получить банковский кредит на постройку дома и несколько раз являлся в отделение банка в Чикаго. Когда его заявление проверили, выяснилось, что в понедельник утром 10 июня он принёс в банк справку от своего работодателя, которую получил накануне. Это означало, что днём 9 июня 1912 г. он находился в Иллинойсе и никак не мог в течение вечерних и ночных часов съездить в Виллиску, совершить там убийство и вернуться обратно к открытию банка утром следующего дня.

Как ни стрались общественный обвинитель Оскар Вэндстрэнд и прокурор Фэйвелл сокрушить alibi Мэнсфилда, у них ничего не вышло. «Блэки» Мэнсфилда оказалось невозможно обвинить в массовом убийстве в Виллиске. После шестинедельных мытарств он вторично вышел из здания муниципалитета Ред-Оак, счастливо улыбаясь журналистам и толпе зевак.

Честное слово, когда читаешь историю этого парня, невольно качаешь головой — свезло так свезло! Вот кого с полным основанием можно было бы прозвать «Лаки» («Счастливчиком»): человек дважды отбился от Большого Жюри в Монтгомери и один раз успешно доказал невиновность в суде в Блю-Айленд. И ведь в каких серьёзных преступлениях подозревался! Правда, от тюрьмы ему в конечном итоге уйти не удалось, его признали виновным в нападениях на Дженни Миллер в Авроре, но на фоне того, что на него изнаально «вешали» массовые убийства, это кажется почти что пустяком.