Отпусти меня 2

Встает позади. Дыхание сбивается, хотя я даже еще не начала двигаться.

— Это плохая идея. Давай спустимся на ватрушке, — показываю в сторону склона, где катаются дети.

— Позже, — голос становится строгий. — Давай, расставь ножки, — держит меня за талию сзади. — Наклони корпус немного вперед, — вот так, сам прогибает меня, ставя в правильную позу. Мурашки идут по коже, хотя мне не холодно. Этот инструктор мне нравится больше. Калинину очень идет это место, такое же холодное, но красивое, как он. Его запах окутывает, и мне уже не страшно, пока он меня держит. — Спина прямая, согни немного колени. Смори вперед, детка, — и его выражение «детка» уже не кажется мне пошлым. — Руки вперед, скользи вниз до полной остановки, — отпускает меня, отталкиваюсь и скольжу, быстро останавливаясь. — Умница, — подъезжает ко мне, останавливаясь рядом. — Давай теперь сама.

Отталкиваюсь, еду. Меня обгоняют дети, ловко маневрируя. Но все не так страшно, получается. Роман рядом. Увлекаюсь, отталкиваюсь еще и еще. Классно. Мне нравится, улыбаюсь. Визжу, но смеюсь, когда склон становится круче и скорость увеличивается.

— Осторожно, тормози! — предупреждает меня Роман. Моя ошибка в том, что я оглядываюсь на него, и сама не понимаю, как запинаюсь и начинаю неуклюже лететь лицом вниз. Пытаюсь остановить падение, но путаюсь в лыжах. Чувствую, как сильная рука хватает меня за куртку. Но падение уже неизбежно. Мы вместе заваливаемся набок. Не больно. Мне почему-то смешно.

— Я уронила самого Романа Константиновича, — смеюсь, закрывая лицо руками.

— Смешно тебе? — строго спрашивает он, но мне снова не страшно.

Сжимает мою талию, дёргает к себе, отнимает руки от лица и неожиданно целует, прямо лежа на снегу. Грубо целует, кусая губы. Но это так будоражит. Пытаюсь отвечать, сплетая языки. Его поцелуи всегда страстные, эмоциональные, словно только ими он может выражать чувства. Смелею и тоже игриво кусаю его нижнюю губу в ответ. Наверное, воздух здесь такой, хочется жить по-настоящему.

— Ох, Елизавета, чревато… — ухмыляется Калинин, поднимается, тянет меня за руки, помогая встать. Молчу, облизывая свои губы. Рассматривает меня внимательно, будто видит впервые. Отвожу взгляд, начиная отряхиваться. — Пошли обедать, хулиганка, — улыбается он. Искренне улыбается, как на тех картинах Марины. Мягкий, расслабленный. Такой, которому хочется довериться.