Война за пряности. Жизнь и деяния Афонсу Албукерки, рыцаря Ордена Сантьягу

Нунью Ваш ди Каштеллу Бранку, отпрыск более влиятельной аристократической семьи, чем Дуарти ди Соуса, смог избегнуть пытки. Однако, по приказу мстительного Алмейды, он был, вместе с другими приверженцами Албукерки, включен в состав экспедиции, направленной в далекую Малакку. Поскольку дотоле еще ни одному португальцу не доводилось добраться до, как тогда говорили, «Задней Индии»[53] (или, выражаясь современным языком — континентальной Юго-Восточной Азии), существовали вполне обоснованные сомнения в благополучном возвращении опального фидалгу.

От раджи Кочина вице-король Индии, к своему величайшему сожалению, не мог избавиться ни одним из описанных выше способов. И потому Алмейда был вынужден, со скрежетом зубовным, сгорая от еле сдерживаемой ярости, наблюдать, как раджа по-прежнему, при всяком удобном случае, свидетельствовал Албукерки свои дружеские чувства. Чтобы положить этому конец, он отдал 9 сентября1509 года следующее распоряжение:

«Я, Франсишку ди Алмейда, вице-король Индии властью Короля, моего Господина, приказываю Вам, Лоуренсу ди Бриту, коменданту форта Каннанури, принять от командующего флотом, крейсирующим в настоящее время в прибрежных водах, с рук на руки, Афонсу ди Албукерки и разместить его в каком-либо месте, в котором никто не сможет с ним разговаривать, а также позаботиться о том, чтобы он не мог связаться с правителями Каликута, Кочина и Каннанури».

Подписав этот документ, Алмейда, видимо, по некотором трезвом размышлении, решил сделать под своей собственноручной подписью приписку: «…и чтобы он не испытывал ни в чем недостатка. Лицам, внушающим Вам доверие, дозволяется его посещать».

Неужто в доме Франсишку наконец-то совесть пробудилась? Или он пожелал несколько смягчить впечатление, производимое его явной жестокостью и несправедливостью на окружающих (как бы те ни относились к Албукерки)?

Сразу же после ознакомления дома Афонсу с этим распоряжением о его строгой изоляции, Албукерки взошел на борт «Эшпириту Санту». Сопровождать его было разрешено всего лишь двум слугам. С нашей современной точки зрения этого — более чем достаточно, но не с точки зрения тогдашнего знатного португальца, особенно несущего нелегкую службу за морем, в сказочно богатой Индии.

На море была такая непогода, а «Эшпириту Санту» был в настолько удручающем состоянии (Алмейда ведь не допустил его ремонта, как и ремонта всех остальных кораблей Индийской армады, кроме «Сирни»!), что дом Афонсу вправе был задаться вопросом, уж не предназначил ли ему Алмейда, под видом «строгой изоляции» гибель на дне морском. Не успев еще добраться с берега до корабля, он разглядел с борта доставлявшей его на «Эшпириту Санту» лодки, как рабочий слон, выйдя из крепости и понукаемый своим «махаутом»-погонщиком, разрушил его дом, и как жадные руки грабителей растащили его скудное имущество.