Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Ей, кажется, было семнадцать.

— Значит, ее младшей сестре, мадмуазель Эме, не было тогда и пятнадцати?

— Видимо, так. Не помню.

— А когда ваш сын Познакомился с Эрнестом Маликом, тот, если не ошибаюсь, работал частным секретарем у муниципального советника. Через этого советника он и познакомился с Аморелями. Малик был «блестящий молодой человек.

— Может быть…

— Он подружился с вашим сыном, и под его влиянием характер вашего сына изменился?

— Мой сын был очень добрый мальчик, мягкий, покладистый, — возразил отец.

— Он стал играть и делать долги…

— Этого я не знал.

— Долги, все более и более крупные, все более и более неотложные. Настолько, что в один прекрасный день он был вынужден прибегнуть к уловкам.

— Лучше бы он мне сразу во всем признался.

— Вы уверены, что поняли бы его? Старик, опустив голову, прошептал:

— В то время, может быть…

— Быть может, вы бы не поняли и выбросили бы его за дверь, если бы он вам признался, например, что взял деньги из кассы вашего компаньона, или подделал подписи, или…

— Замолчите!

— Он предпочел уйти из жизни. Быть может, ему кое-кто посоветовал так сделать? Быть может…

Кампуа на секунду закрыл руками исказившееся от боли лицо.

— Но почему вы пришли говорить со мной об этом именно сегодня? Чего вы добиваетесь? Какую цель преследуете?

— Признайтесь, господин Кампуа, что и тогда вы думали о том, о чем я думаю сейчас.

— А я не знаю, о чем вы думаете. И знать не желаю!

— Даже если у вас и не было подозрений, когда умер ваш сын, они должны были возникнуть после того, как спустя несколько месяцев Малик женился на мадмуазель Аморель. Вы понимаете, не правда ли?

— Я ничего не мог поделать.

— И вы присутствовали на свадьбе?

— Так нужно было. Ведь я был другом Амореля, его компаньоном. Он был без ума от Эрнеста Малика и смотрел на все его глазами.

— Настолько, что вы решили молчать.

— У меня была незамужняя дочь: мне нужно было выдать ее замуж.

Мегрэ поднялся, тяжелый, грозный, и бросил на подавленного старика исполненный гнева взгляд.

— И вот в течение долгих лет вы… Комиссар увидел слезы на глазах старика, и его грозный голос снова стал мягче.

— Но в конце концов, — продолжал он с какой-то тоской, — вы же знали, что этот Малик — убийца вашего сына. И вы молчали! И продолжали пожимать ему руку. И купили этот дом рядом с его виллой. И даже теперь готовы ему подчиниться!

— А как я мог поступить иначе?

— Не могли, потому что он довел вас почти до разорения; потому что с помощью Бог знает каких хитроумных комбинаций ему удалось завладеть большей частью ваших акций; потому что теперь вы не имеете никакого веса и ваше имя лишь вывеска фирмы «Аморель и Кампуа», потому что… — И комиссар стукнул кулаком по столу. — Но, черт возьми, вы даже не отдаете себе отчета, что вы подлец, что из-за вас погибла Монита, как раньше погиб ваш сын, а этот мальчик, Жорж Анри, чуть было не отправился за ними на тот свет.