Революция 1917 года глазами современников. Том 1 (Январь-май)

VI

Государства идут к сближению, к организационному сцеплению; иные надеются — или только еще недавно надеялись, — что чуть ли не в результате нынешней войны произойдет едва ли не мировая организация государств. Я не вижу оснований верить в подобную идиллию; но факт таков, что к более объемлющим государственным организациям, несомненно, идет мировой процесс. И уж во всяком случае было бы поистине историческим грехом разбивать те великие единства народов, которые уже сложились в их тяжкой исторической жизни.

Кровью и потом, насилием и жестокостью ряд поколений ковал современные государства; былое угнетение и насилие лежит в их основе. И в этом смысле нет в них ничего святого; в этом смысле нет никакой незыблемости в тех или иных их границах. Лозунг непременного сохранения status quo в этом смысле не опирается ни на какой обоснованный принцип, ни на какое неотчуждаемое право. Но вместе с тем в длительно кровавом процессе государственного строительства путем угнетения и эксплуатации достигнуты и великие ценности; и бросать их на ветер, с легкой душой от них отказываться, допустить поворот вспять исторического движения — значит проявлять слишком большую щедрость на чужие муки, труды, испытания. Отменить бывшее не в наших силах; не в нашей власти стереть то, что претерпели поколения; но мы можем и должны — хотя бы из уважения к человеческим усилиям и напряжениям — дорожить тем благом, которое этими муками добыто. И в этом смысле добытое кровью и потом, вековыми усилиями и трудами предков должно быть сочтено священным достоянием последующих, грядущих поколений. Существенной чертой исторического процесса было собирание человеческих обществ — мелких местных феодальных самоуправств, удельных провинциализмов — в объемлющие коллективы, в великие скопления и организации человеческих масс, человеческих энергий, человеческих деятельностей. В этих больших государственных организмах происходит претворение вооруженной борьбы в гражданственное борение; здесь в этих скоплениях масс открываются впервые перспективы неограниченных культурных устремлений и побед; здесь развертывается в мировых масштабах творческая работа социальная и материальная. Здесь основные социальные давления и борьба с ними приобретают ясные очертания, четкое содержание и могучий размах; здесь великие задачи получают опору в великих силах и возможностях здесь бесконечно возрастают вероятности и шансы богатого, разностороннего творчества. Разбейте эти государственные организмы на составные части, и вы замените мировые культуры провинциальными, великие интересы — интересами местными, иногда интересами колокольни; массовые напряжения — мелким соревнованием, частичными и путанными столкновениями. Поэтому лозунг расщепления государственных единиц, хотя бы и по признаку национально-этническому, есть лозунг реакционный, толкает вспять к государственному мещанству, к местечковой государственности — на место уже достигнуто уклада крупно-государственного, мирового. В этом отношении идея европейской или средне-европейской организованности, несомненно, заключает в себе прогрессивное ядро, как лозунг установления всяческих национальных суверенитетов — ядро регрессивное. И если идея безоговорочного национального самоопределения обнаружилась как применение к народным коллективам узко-доктринерского либерализма, то идея национальных сепаратизмов является лишь применением мещанской, местечковой психологии к построению государственного общения. Конечно, и «мещанская» государственность имеет право на существование, но возвращение к ней есть движение вспять, движение вниз от уже достигнутого уровня. Обольщенные военным угаром, этого — в применении к врагам — не замечали многие, пожалуй, большинство, усматривая в идее дробления уже достигнутых объемлющих объединений на суверенные частицы — освободительную идею войны. Давно наступила пора признать не только фальшь, но и зловредность такого взгляда.