Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая
- Автор: Забудский Владимир
- Серия: Новый мир (Забудский) #1
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Пост-апокалипсис
Электронная книга - «Новый мир. Книга 1: Начало. Часть первая». Краткое содержание книги:
Из каменоломни через другой выход вышли восемь человек. Стойков был среди нас, но окончательно утратил рассудок. Брел вперед, как сомнамбула, иногда бубнил что-нибудь себе под нос. Я вынужден был принять бразды правления на себя. До заброшенной деревни мы дошли по высохшему пролеску. Там отыскали лодку с веслами и в два захода переправились на тот берег. Был сильный туман. По компасу мы определили направление моста, добрались до него, предусмотрительно залегли в кустах неподалеку. Несмотря на холод, я не разрешил разводить огонь, позволил лишь поживиться половиной оставшегося продовольствия.
А через шесть часов мы увидели в тумане огни и шум двигателей. Это была спасательная колонна из ВЛБ № 213 — два БТРа с тяжелыми пулеметами, два пикапа и два открытых грузовика, на которых приехали тридцать хорошо вооруженных украинских ополченцев. Узнав, что произошло, ополченцы помогли измученным людям погрузиться в машины и через четыре часа мы прибыли в ВЛБ № 213.
Здесь говорят на нашем родном языке и звуки этой речи приятно ласкают слух. Но бедственные условия, в которых обретались украинцы, яснее ясного говорят — спасители и сами нуждались в спасении. Только вот неясно, откуда оно может прийти.
Навстречу нашей группке из восьми человек вышел сам полковник Симоненко вместе с болгарином капитаном Петковым, тремя днями ранее приведшим в целостности семь машин и триста двадцать человек выживших из ПСП № 452. На вопрос, кто главный, вперед вышел я. Глаза Петкова недоуменно поползли на лоб, и он испуганно посмотрел на Стойкова, который безучастно переминался с ноги на ногу, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему. По-моему, он сошел с ума. Но это сейчас неважно.
Я очень устал. Хочу завалиться спать и проснуться в каком-нибудь другом мире. Лучшем. Том, в котором я прожил двадцать пять лет. Неужели мне хочется так многого?!
Закрыв файл с дневником, я задумчиво наморщил лоб. Я знал, что майор Стойков так и не оправился от пережитых потрясений и накопленной радиации — несколько лет спустя он умер от лучевой болезни. В Генераторном о нем отзывались как о герое, а родители на моей памяти никогда не вспоминали о случившемся в каменоломне. Я даже понимаю уже, почему. Даже знаю, как объяснил бы мне это папа.
Но все-таки в душе появилось тошнотворное чувство. Как я и предугадал, взяв в руки дневник, в моем сознании исчез еще один герой. Превратился в психопата, вышедшего из себя и убившего ни в чем не повинную женщину, а до этого бросившего на произвол судьбы пару, которая была виновна лишь в том, что случайно оказалась в компании похитителей. Совсем не похожего на того, кто изображен на памятнике.
И меня вдруг постигло озарение. Я вдруг понял, что скульптор, создавший памятник — это тот самый геолог из папиного дневника, выбравшийся живым из каменоломни. И изобразил он в своем произведении вовсе не майора Стойкова. Его вдохновили на творение настоящие герои.
К дневнику были приложены несколько фотографий и видеозаписей. На одном из фото были изображены родители в июне 56-го.
Катя Шевченко была очень милой в 21 год, хотя выглядела старше своего возраста. Недлинные русые волосы, аккуратно сплетенные в хвост. Нежные, но резкие и волевые черты лица, очень живые и выразительные глаза. Несмотря на хрупкое сложение, было в маме что-то такое, что не позволяло принять ее за неженку. Наверное, это взгляд, в котором пряталась тень перенесенных страданий и, может быть, читалось предостережение: эта девушка готова защищать то, что ей дорого. Любой ценой.
Сейчас мама совсем не похожа на себя тогдашнюю: добрая, спокойная, уравновешенная, никогда не повышает на людей голос. Ее милая улыбка и приятный бархатный голос обладают чудодейственным свойством вселять в людские сердца покой. Когда кто-то произносит ей похвалы и комплименты (а слышать их ей доводится очень часто), мама искренне смущается и скромно отводит взор прочь. Но сквозь всю ее мягкость, женственность и превосходные манеры, если приглядеться, можно разглядеть тот самый огонек, который горел в ее глазах пятнадцать лет назад.
Володя Войцеховский в свои 25 был удивительно тощ, хотя и жилист. Бледное лицо тогда обрамляли густые каштановые кудри, которых я уже практически не застал. Впалые щеки тогда уже были покрыты колючей щетиной. В умных глазах читалось выражение уверенности в себе и своих действиях. Уже тогда в перенесенных испытаниях закалился отцовский характер.