Прямой эфир

— Я пришла! — кричу, толкая боком старую потертую дверь, ведущую в скромную комнатку моих друзей, и с облегчением выдыхаю, ставя огромную коробку на пол рядом с обувницей. Сбрасываю балетки, бегло взглянув на свое раскрасневшееся от торопливого шага лицо, и, поправив футболку, скручиваю надоедливые локоны в неряшливый пучок на затылке.

— C чего они понадобились тебе именно сейчас? — суетливо избавляясь от сумки, перекинутой через плечо, и бросая поверх нее легкую кофточку, лучезарно улыбаюсь Петровой, которую не видела полторы недели.

Слава взялся за меня основательно — предложил мне совместную работу над крупной сделкой и теперь все свое время я трачу лишь на изучение документации, всякий раз перепроверяя, не допустила ли ошибку в расчетах. Я лишь помощница и срываться с места в карьер мне никто не позволит, но и те крохи, что доверяет мне Лисицкий — весомый вклад в становление моей личности.

Так что с недавних пор я вливаюсь в бешеный ритм своей новой жизни — учусь совмещать карьеру с чередой вечерних встреч, непременно заканчивающихся для меня в спальне Игоря Громова.

Гордо открываю крышку, демонстрируя персиковые розы, созданные мной из дешевых салфеток, и, важно подбоченившись, терпеливо жду, когда же нервная невеста похвалит меня за проделанную работу. Здесь, в коричневой коробке из-под стиральных порошков, мои многочасовые труды, с десяток пожертвованных на это дело обеденных перерывов и два отмененных свидания с мужчиной моей мечты — с нежным, ненасытным, но всегда принимающим мое желание помочь подруге с организацией главного в ее жизни торжества.

Я жду, как мне кажется, слишком долго, когда Таня разразится восторженными возгласами, и удивленно свожу брови на переносице, понимая, что девушка и не думает проводить инспекцию. Бросает свой взор на часы и под наши вопрошающие с Федей взгляды, срывается с дивана, включая плазменный телевизор на одном из популярных каналов.

— Ты нормальная? — не могу скрыть разочарования, уже ощущая легкий укол обиды, и благодарно улыбаюсь Самсонову, вздернувшему вверх большой палец. — Я в вечер пятницы ехала к тебе через пол-Москвы! Толкалась в метро с этой бандурой, а ты даже не взглянула.

— Прости, Лизок, — молвит тоненьким голоском, увеличивая звук, и тут же тянет меня за руку, заставляя рухнуть на диван рядом с ней. — Я не сомневалась, что они прекрасны. И я посмотрю, обязательно посмотрю, только через пять минут. Все! — хлопает в ладоши, пугая меня своим нездоровым видом — щеки пылают, глаза блестят, и, кажется, она сейчас разрыдается от переполняющих ее чувств…

— Федька, — уже хватает мужскую ладонь, быстро припечатывая поцелуем огрубевшую от бесконечных подработок кожу, — я это сделала!

Мы поворачиваемся с ним синхронно: слаженно, как по команде, открываем рты, видя поющую на экране Петрову, даже, кажется, что-то кричим от радости, пока подруга скачет по полу, довольная собственной победой. Ее мечта — большая сцена, место в телевизионном эфире и мы, с трудом сдерживающие обуревающие нас эмоции.