Плоды обмана (СИ)

Внутри, по обе стороны от дверей, несли караул двое бандитов, вооруженных автоматами. Остальные подручные Фернандо весьма грамотно заняли позиции по периметру вестибюля – они одновременно контролировали все выходы из помещения и могли держать под надзором заложников. Захваченные люди сидели в центре вестибюля на полу, а стражники в масках возвышались над ними, готовые в любой момент превратиться в безжалостных палачей.

И Акутагава и Наста наклонились к своим ноутбукам, стараясь разглядеть Юки среди множества лиц на нервно пляшущих картинках.

- Господи, нет! Нет… - вырвалось у Акутагавы вдруг.

Наста тоже увидела то, что так ужаснуло мужчину. Юки не сидел на полу, как прочие заложники, он стоял в стороне, поддерживаемый под руки двумя верзилами в масках. Поверх его больничной пижамы был одет жилет, с навешанными на него кубиками пластита. Бандиты превратили Юки в ходячую бомбу.

- Проклятье… - пробормотала Наста. Все вышло еще хуже, чем она могла предположить!

Электронные часы на стене невозмутимо отмеривали время, прошедшее с тех пор как бандиты собрали заложников в больничном вестибюле. Остались позади два долгих часа. У Юки кружилась голова, а колени разбивала слабость - если бы не верзилы, поддерживавшие его, то он, вполне вероятно, сполз бы на пол.

Несмотря на дурноту, он вполне отчетливо оценивал сложившуюся ситуацию: на него навесили несколько килограммов взрывчатки и, скорее всего, не для того чтобы оставить его в больнице с другими заложниками. Юки не понимал того, о чем говорили захватчики на испанском, хотя, судя по тому, как те нетерпеливо поглядывали на часы, становилось ясно – время ожидания подходит к концу. Какие действия предпримут бандиты после? Попытаются прорваться через полицейское оцепление? В таком случае им действительно пригодится заложник, обвешенный взрывчаткой!

Ближайшее будущее не сияло радужными красками для Юки. И все же он чувствовал бы себя намного хуже, выбери бандиты кого-нибудь другого из заложников, а не его. Те - другие - были простыми людьми и не заслуживали участи быть превращенными в бомбу. У Юки по сравнению с ними гораздо больше шансов, ведь Акутагава не бросит его на произвол судьбы. Уж в чем-чем, а в этом он ни секунды не сомневался.

Юки посмотрел в сторону Мелисы Хамфри - она сидела на холодном полу неподалеку.

Как и многих других, ту грубо вытащили из палаты и приволокли в вестибюль – когда Мелису швырнули на пол, то ее многострадальная нога вывернулась, причинив дикую боль. Юки удалось подобраться к ней поближе, он помог женщине сесть так, чтобы причинять меньше неудобств ноге. Два часа гнетущего ожидания дались Мелисе тяжело, из-за вынужденной неподвижности боль в ноге усиливалась, она то и дело тихо постанывала от боли. Юки помогал ей менять позу, чтобы ноги и спина не затекали, но подобные меры лишь отчасти уменьшали дискомфорт.

За прошедшие два часа, Юки без конца задавался вопросом: может ли нападение на больницу быть как-то связано с Акутагавой? Да, все следы их непростых взаимоотношений тщательно скрываются, и сам Юки никогда, даже под угрозой смерти, не стал бы говорить о своих с Акутагавой отношениях – но всегда существует опасность, что враги узнают самую сокровенную тайну японского идола. И, само собой, захотят использовать Юки против Акутагавы… Впрочем, захватчики просто пихнули Юки в общую массу заложников и больше не обращали на него внимания, - это говорит скорее о том, что они и не подозревают, кто оказался у них в руках. Это обнадеживало. Террористы, повстанцы, наркоторговцы – все лучше, чем покушение на безопасность Акутагавы!

Правда, когда несколько верзил в масках, видимо получив новый приказ, стали шерстить толпу заложников, рассматривая каждого особо, в Юки вновь вспыхнуло подозрение. Преступники остановились подле Юки и Мелисы - в следующую секунду они схватили обоих заложников, понуждая подняться на ноги, чего Мелиса сделать не смогла из-за перелома. Она вскрикнула, и, не в силах удержать равновесие, стала падать – бандит грубо встряхнул ее, словно подозревая ту в притворстве. Юки, не в силах видеть мучений женщины, резким движением вырвался из хватки верзилы, кинувшись к Мелисе. Ему не удалось как следует ударить ее мучителя - Юки почти сразу же обездвижили – и единственное, что ему оставалось, это тоже закричать в бессильной ярости:

«Оставьте ее, она не может идти! Возьмите только меня! Только меня!»

Наградой ему стал тяжелый удар кулака под дых, вынудивший Юки согнуться пополам и закашляться. Как хилого котенка его буквально за шиворот подтащили к одной из стен, где на пластиковых стульях, предназначенных для посетителей больницы, лежали большие черные сумки с оружием. Заставив Юки выпрямиться, верзилы облачили в его смертоносный жилет. Однако тот все же добился своего – преступники оставили в покое Мелису, поняв, наверное, что проку от заложника со сломанной ногой не будет. Юки вздохнул с облегчением, радуясь, что Мелисе не пришлось примерять на себя костюм смертницы.

Его шатало от слабости, но разум Юки, напротив, прояснился. Он наконец-то очнулся после долгого, очень долгого забытья! Он впал в это забытье со смертью Ива – превратившись в пустой и равнодушный чурбан, в никчемную болванку. Страх и боль людей, окружавших Юки, пробудили в нем душевные порывы, которые, как он думал, безвозвратно умерли в нем. Нет, они не умерли! Они всего лишь на какое-то время затерялись в хаосе, бушевавшем в Юки. Он вспомнил, каким он был раньше, вспомнил о том, что за принципы двигали им, о чем он думал, чем дышал… Кажется, он пребывал доселе в горячечном бреду, но сейчас пришел в себя.