Тетрадь в косую линейку

До самой смерти отца я жил в Турции. Выучил язык, получил хорошее образование, он мне даже невесту подыскал, и всё у меня было бы совсем по-другому, не погибни он в автокатастрофе. Мне девятнадцать, жить привык лишь по его указке, его слово закон и не обсуждается, мне думать не положено и моё мнение не значимо, и когда его не стало, я растерялся. Невесту я не любил, с обеими мачехами, их две было, отношения сложные. После похорон и выделения мне наследства, я сказал, что хочу съездить к матери, и уехал из Турции, чтобы больше туда не возвращаться. Да, я знаю, что поступил нехорошо. Не поговорил с невестой и не предупредил, что свадьбу играть с ней не намерен, я малодушно сбежал. Приехал в Россию и понял, что здесь я стал всем чужим, даже матери. Но были деньги, у отца был хороший бизнес, который достался мне. Для начала я промотал все наличные. Пока сорил деньгами, познакомился с девушкой, влюбился, но как только деньги закончились, она ушла. Я хотел продать бизнес, чтобы или вернуть, или доказать, что много потеряла, когда бросила меня, но вмешалась мать. Мы разругались с ней жутко, под конец она мне сказала, что девушка меня любила лишь из-за денег, без денег я никто, и если сейчас продам бизнес, то снова всё промотаю и стану окончательным нулём, и что она меня проклянет, если я это сделаю. Я швырнул ей все свои акции и сказал: «Подавись!». После чего пошёл и сбросился с крыши ближайшего дома.

На этом бы всё и закончилось, если бы не счастливое стечение обстоятельств. Я не знаю, как такое возможно, но упал я на брезентовую крышу подъехавшего к дому грузовика, перевозившего какие-то вещи. Отделался ерундовыми травмами, но попал в психушку. Правда, благодаря стараниям матери, элитную. Со мной носились, что со стеклянной вазой, вели долгие разговоры, но мне казалось всё серым, безвкусным и убогим. Я не хотел ничего и презирал сам себя. Почему-то то, что я даже самоубиться толком не смог, вызывало самую большую досаду. Я чувствовал себя отбросом, смысла и цели не видел. Причём в начале я активно ненавидел отца и мать, обвинял во всем их, что воспитали не так и не таким, что не чувствую ни сил, ни желания жить. Свою бывшую девушку тоже обвинял, но меньше, она как бы для меня в лакмусовую бумажку превратилась, показавшую мне что я ничтожество. Потом под действием препаратов, видимо, не очень хорошо подобранных, мне стало совсем всё равно. Депрессия накрыла абсолютнейшая. Я, наверное, навсегда бы остался в клинике, если бы мать не наняла для меня Заиру. Она стала моей сиделкой. Молчаливая, покладистая, согласная на всё.