Шаг первый. Новый мир

Как мне кажется, отсутствие такого понятия как «психиатрия» в магической медицине связано с тем, что волшебникам прекрасно известно о существовании души, о различных проклятиях и прочем. Органические же повреждения лечатся «на раз». Свою роль играет и этакая замкнутость волшебников. Не от мира вокруг — от самих себя в том числе. Ну сошёл кто–то с ума в своём доме, не показывается, помер потом благополучно — велика невидаль? Вот и получилось, что за долгие годы Теодор Нотт оказался третьим, третьим, черт его дери, пациентом в крохотном отделении психических заболеваний Мунго. При этом у него наблюдались очевидные психические отклонения, девиантное поведение и немотивированная агрессия с чуть ли не раздвоением личности, но при этом не было ни проклятий, ни органических изменений мозга, способных к этому привести, ни повреждений души — это уже рассказывали ученики с Хаффлпаффа, имеющие выходы на Мунго. Сарафанное радио…

В общем, Нотт послужил обществу. Но это не конец истории. Нотт–старший сообразил, что сыночек–то рискует превратиться в подопытного кролика, и быстренько его выкрал. Объединился с освободившимся из заключения Селвином, пытавшимся хоть как–то восстановить особняк своей семьи, и такой вот нехитрой компанией они отправились мстить. Ну, оно и понятно. Вот только отомстить лично мне — проблемка. Без подсказок было ясно, что не сдюжат. И они решили бить по важным мне людям… Узнал я об этом следующим образом…

Конец февраля. Идём мы с Гермионой по коридорам замка. Вот буквально пару минут назад мы закончили все мыслимые и немыслимые расчёты по проекту накопителя, обменялись изученными данными по Запретной Секции, в общем, настроение приподнятое. Из–за угла выруливает Малфой со своей компанией… Изрядно прохудившейся компанией. Только Крэбб и Гойл. При виде меня они как один побледнели, но к моему удивлению, не попытались свернуть в сторону, как делали обычно. Драко вынул из кармана мантии вскрытое письмо и молча протянул мне.

Само собой, перед тем как взять его в руки, я магией проверил его на сюрпризы. Чисто.

Часть письма была затёрта магией, а на мой вопросительный взгляд, направленный на Драко, тот сглотнул, и коротко ответил: «Личное». Ну, личное так личное.

Оставшаяся часть письма, написанного явно Нарциссой, говорила о нелепом нападении Нотта с сыном, Селвином и пятёркой наёмников. Дабы Драко не волновался, Нарцисса сразу упомянула, что находится последнее время в компании его дражайшей тётушки. Хоть имя и не указано, но сомнений возникнуть не может, что это за тётушка. В общем, эта «тётушка» так разошлась, что живыми и почти целыми смогли покинуть место стычки только Нотт–младший и Селвин–младший.

Это вызвало моё недовольство, и в течение недели я думал о том, где и как их найти, чтобы выразить оное в смертельно грубой форме, но делать это не пришлось. Через неделю после прочтения письма, в начале марта, пришло очередное письмо. Донельзя официальное и на бумаге, а не пергаменте. Письмо пришло из МАКУСА, что меня удивило и насторожило. Ещё больше меня удивило, что адресовано оно было Максимилиану Александру Блэк–Найту, что довольно… подозрительно. Содержание его было простым и тревожным. Оказывается, Нотт и Селвин как–то добыли информацию о том, куда переехали Джон и Сара, и решили на них напасть, исполняя месть мне. Правда, как выяснилось, при переезде в Штаты, Найты прошли в том числе и через волшебные инстанции, и оказались зарегистрированы там как мои немагические опекуны. Оказывается, в МАКУСА очень хорошо налажен процесс сбора информации в других странах, и там выяснили, что являюсь единственно возможным потенциальным или уже фактическим главой рода Блэк, а это уже влияние. А ещё, американцы, как выяснилось, отнюдь не наплевательски относятся к различным слухам и факт возрождения Волдеморта они восприняли как данность, как и моё вмешательство в его деятельность на Турнире. А посему, за Найтами было организованное магическое наблюдение.