Отражение души

Настроение было окончательно испорчено. От суточного наряда его отстранили, попугать попытались и, наверное, это были не последние методы воздействия на него со стороны тех, кто был замешан в преступлении. Пройдя в канцелярию, Максим вызвал к себе старшину и в ожидании его прихода перебирал в голове варианты своих действий. На ум почему-то пришел приснившийся вчера ночью сон. Как человек не суеверный, он всегда мало интересовался различного рода приметами, относясь ко всему с определенной долей юмора. Тревожные сны ему снились и раньше, но в этот раз, проснувшись, он не мог себе объяснить, отчего ему так неспокойно на душе. Он видел своих бойцов, потерянных в Афгане, среди них – рядового Кузина, державшегося обеими руками за живот. Тот предупреждал его об опасности и просил быть осторожным, не говоря конкретно о чем речь.

– Вот тебе и сон в руку, – подумал Максим, – не верь после этого во весь этот бред. Неприятности посыпались одна за другой. Надо что-то придумать. Лучше всего – это захватить машину с ворованным оружием. Во-первых, мои бойцы пойдут за мной до конца, у них давно уже зреет недовольство действиями бессовестных командиров. Во-вторых, ни одно из подразделений бригады не выступит против нас с оружием в руках, тем более, что все видят и понимают – этому надо положить конец. В-третьих, – поднимется шум, и, черт возьми, не может же такого быть, чтобы среди высшего командования не было ни одного честного человека. И потом, и доказательства и злоумышленники из местных будут в наших руках. Риск, конечно, есть. Как говорил подполковник, за «бунт на корабле» по головке не погладят, с другой стороны, если мои доводы не покажутся убедительными для руководства, тогда лучше сидеть в тюрьме, зная, что пострадал за правое дело, чем смотреть равнодушно на этот беспредел. Его размышления были прерваны вошедшим старшиной.

− Семен Николаевич, проходи, садись, – пригласил своего опытного помощника Максим к себе в кабинет. Он всегда был уверен, что в роте, где есть хороший старшина, всегда будет порядок, и в этом отношении ему повезло уже во второй раз. Прапорщик Евстигнеев был на своем месте, человек уже не молодой, но и еще не старый, имеющий большой опыт. Был требовательным и строгим, но все равно любимым солдатами, которые за глаза почтительно называли его не иначе, как «батя». А такое прозвище надо было еще заслужить.

− Как видишь, наши командиры позаботились о наших солдатах. Теперь будем заниматься только учебой и боевой подготовкой.

− Может, оно и к лучшему?

− Не знаю. Может быть. Ну не важно. Я зачем тебя позвал. Раз уж так вышло и вечер у нас свободный, давай сводим бойцов в кино. С этими нарядами людей загоняли, хоть какая-то отдушина будет.

− Товарищ капитан, в городе неспокойно, по ночам стреляют. Может быть, ограничимся телевизором.

− Не думаю, что сотне десантников может что-то угрожать в своем клубе, даже если, чтобы в него попасть, нужно пройти пару шагов по городу. Мы, разведчики, должны уметь приспосабливаться к передвижению в тылу врага, а здесь вроде бы пока еще не все так запущено. Давай, готовь людей, пусть собираются все желающие, остальные по своему усмотрению пусть отдыхают в казарме. И еще, я тоже пойду со всеми.