Электронная книга - «Химера, дитя Феникса (СИ)». Краткое содержание книги:
Команда сноровисто спустила на бережок припасы, ткань для навесов и дрова. Остальные разбежались, разоряя птичьи гнезда и собирая топляк.
— Добрый вечер, Светоч, — приятный низкий голос раздался со спины. А моя чуйка взорвалась огнём ненависти и разочарования. Медленно обернувшись, Я узрел обладателя голоса. Крепкий муж, чуть ниже сажени, в богатом плаще, обитым мехом, стоял, широко расставив ноги, скрестив руки на груди.
— Мира Вам, незнакомец, — ответил чужаку. Тот повёл пальцами в перстнях, разминая руки.
— Жаль уходить с Ладьи, спится здесь сладко, и народ вежливый и обходительный. — Потянул руки вверх, хрустнув затёкшими суставами, рыжий муж, с завитой в косички бородой.
— Вы не были на обеде, Повар приготовил чудную уху из речного чёрта. — После моих слов рыжебородого, как подменили. Он стал излучать опасность и злобу.
— Не трать слова понапрасну, разменяй их на молитвы. А где Старший Помощник, кто видел? — обратился к Десятнику неприятель.
— Он сошёл с Ладьи сразу после переволока. С именем Бога на губах и счастливой улыбкой, — спокойно ответил Я.
— С именем Бога, говоришь? И кто посмел убить моего побратима? Кто приговорил неприкасаемого?! — проорал последние слова в лицо Десятнику.
— То Суд Богов так решил. Никто не вправе то Судилище отвергать, лишь смириться да уповать, что Рагнар ушёл правильно, — глядя в глаза, в которых бушевало пламя, произнёс, чеканя каждое слово. В его глазах пламя угасло и зажглось понимание.
— У меня один вопрос. Как тебе удалось сие?
— Воля Богов, Я не мог иначе, если Мать Сыра Земля и Отец Грозное Небо так решили. Лишь слепо исполнил их волю. Никому не позволено святотатствовать против их имени и значимости. Мой Род относится с уважением к чужой вере, но и обладает нетерпимостью к богохульству.
— Ты вызвал Рагнара? — спросил меня ворог. Я отрицательно покачал головой.
— Я, Ярл Сигмунд Двухжильный, нарекаю тебя Вечным Врагом Рода. Весть о том через седмицу разлетится по всей Земле, что будет гореть у тебя под ногами, но напрямую тебе никто не причинит зла, лишь всем тем, кто тебе дорог и люб. Клянусь своим Господином Средой. А теперь прочь с дороги, убийца моего Брата.
— Я ответил на твой вопрос, — преграждая путь на сходни, произнёс Ярлу. — Скажи, на берегу у порогов, не отдавал ли ты закладную монету Рагнару? — нырнув в Талант, наблюдал, как злоба и ненависть разбавились изумлением и растерянностью.
— Я отказываюсь тебе отвечать. Мне нет дела до твоих домыслов.
— Ты уже ответил, Ярл Сигмунд. Вместе с вестью обо мне, разошли вторую, кто толкнул Старшего Помощника на тот Суд. Или та правда не нужна для твоей Славы? — отступая с дороги, пропустил взбешенного моими расспросами Моремана.
— Зря ты так с ним, он не кидает слов на ветер. Тебе ещё до Оби с ним плыть на одной Ладье.
— Ярл потерял свою Удачу, а скоро с ней и статус. Вряд ли мы отплывём с ним, потому он на берег и вышел. Думаю, его другой Корабль подберёт.
— Выше нас никто не был. В рыбацкой деревне сказали бы, а мы там две седмицы назад проходили.
— Снизу идёт, как раз успеете лагерь поставить.
Богдан недоверчиво поглядел, пошёл было на сходни, как вдруг остановился и вернулся в трюм. Выходил уже с пятью щитами, формой перевернутой капли. Я одобрительно кивнул головой. Следом за ним Борис тащил копья. Дружинники приняли мои слова серьёзно и готовились к отражению возможного нападения. Приготовления были не чета нашим, из городища. Ров не выкопали, колья не воткнули, забора нет. В общем, растянули полог, с краю обложили камнем очаг, только вот топить особо нечем. Топляка очень мало, а более шустрые ушкуйники весь его подсобрали. Степан криво поморщился, забрал разбитый Рагнаром щит да наколотил из него поленья. До утра тепла вряд ли хватит, но тьму разогнать сможет. Подышав речным воздухом, Я вернулся в трюм. С моим появлением Адель успокоилась и вновь уснула.
ʺДень двадцать третийʺ
ʺДошли до захудалого городка, так, село на тридцать дворов. Люд весь ущербный и кривой. Лица в язвах да шрамах, увечья у каждого второго, от них разит смертью, обреченностью и опасностью. Никто из них не ценит свою жизнь, оттого готовы рвать любого. На меня не пялят глаза, не тыкают пальцем, просто оценивают, смогут ли заборонить меня ради куртки, еды или просто по праву сильного. Пока не трогают, это вселяет уверенность в мои силы. Пока отец выглядывал ориентиры, куда нам следует направиться, возле корчмы высыпал народ, живо нас обсуждая. Через короткое время от них оторвался один отвязный паренёк, без левой кисти. Глядя мне в глаза, произнёс: — Сымай куртку, коли хочешь жить. Я успел только удивиться, как кисточка хвоста пробила ему оба глаза и висок, до того, как он упал. Отец лишь поморщился и вытер заляпанный пометом сапог об тело. Через короткое время вышел наш провожатый в чёрном балахоне и с рупором на голове. Шумный люд как ветром сдуло. Первый раз Я почувствовал силу, с которой не смогу совладать, это злило и притягивало. Муж шёл позади, постоянно поправляя и указывая повороты на загаженных улицах. Проходили мимо одного разноцветного дома, в лицо дунуло похотью и грехом. Я аж оторопел и резко остановился. Отец поторопил меня, обещая, что Срамной дом мы посетим позже, нужно сначала разместиться и встретиться с Братом. Срамной ДОМ, жди меня, скоро встретимся. (Ужасное место, ужасные люди, отвратительная погода. Хотя, при наличии денег и тут можно быть Князем. Главное, чтобы брат не подвел и оказал достойные моему статусу почести. Мне нужен добрый дом, прислуга — три-четыре закладных и кухарка. Охрана из воев, лучше ветеранов. Но пока остановимся в этом захолустном городке. Завтра, надеюсь, переберёмся в более приличное место.) ʺ
*****
Тем временем со стороны бережка раздались шум и гвалт множества голосов. Посмотрел на разные настроения Люда, которого значительно прибавилось, через стены Ладьи. Настороженность, опаска, радость встречи.
— А вот и гости пожаловали, — произнес Я и захлопнул дневник.
— Борис, глянь, чего там, одним глазком, да готовься к худому.
Молодой дружинник кивнул головой и скоро ушёл наверх. — Топает, будто Бер за малиной, учишь его, учишь тихому шагу, — расстроено произнёс сторож.
— Родной брат? — спросила Адель. Сторож вздрогнул, пристально поглядел на Ведьму.
— С чего ты так решила?
— Кровные узы вижу меж вами двумя. Да и Богдан ваш дальник.
— Воистину ведьма. Да, он мой брат младший, самый непутевый из пятерых. Из-за дурной головы чуть в Ватажники не подался, я его Князю в Дружину и сосватал. И под присмотром, и делом нужным занят. А Степан наш родич, дальний. Но то службе не мешает. А гадать ты можешь?
— Недалече, на пару седмиц вперёд, в пути тяжко, да и на месте Силы нужно быть, али подле него, — ответила ему Ворожея.
— Будем у капища, совет твой нужен по счёт жинки моей.
— Травки попьёт правильные, и будет у вас ребёночек. То не твоя вина, да и сама она мается.
— Прокляли? Заговорили?
— Замёрзла она в одиночестве, а тебя рядом нет. Без тепла ничего не получится. Возьми вольную на три седмицы, прокатитесь на торжок, али на Юг. Как растает твоя Снегурка, так всё и случится.
Громко затопали пара сапог.
— Драккар чёрный с той стороны, большой, вёсел на тридцать, паруса алеют, то одного из Ярлов Корабль, — громко и быстро отчеканил Борис. — Не лютуют, Ушкуйников не задевают. Ставят лагерь с той стороны да обмениваются мелочью, вроде с миром стоят.
— Неприкасаемый на земле, али поднялся? — спросил Я дружинника.
— Не узрел, стемнело уже.
— Пойдём, Адель, подышим перед сном. До ночи никто не сунется. Хотели бы напасть, уже сделали бы, — обратился к Деве и поднялся на ноги.