Ее высочество няня

— Так вы не уточнили, что вам интересно, — скривился призрак.

— Уж точно не сказочки про болтливую птичку, — посерьезнела я. — Давайте начнем с планов вашего правнука относительно меня.

— Да нет никаких планов, — буркнул призрак. — Это не его. Это мои планы. Да и не планы, а так, мечты. Хотя, если учесть, какая вы злюка, сбыться им не суждено.

— Тем более нет причин их скрывать.

— Только одаренные могут подпитывать призраков! — сдался Густав. — Вот и все. Даже у Лекса это не получилось. А вы смогли. И ваши дети, скорее всего, смогут. Теперь понятно? Без подпитки любой призрак постепенно развоплощается.

— Очень медленно развоплощается, судя по тому, что вы умерли сто лет назад, но все еще здесь.

— Не так медленно, как мне бы хотелось. Мы можем подпитываться сами: всплеск страха или радости, любые эмоции. Но это капля в море, не более. Распад все равно продолжается. Слишком не разгуляешься: надоешь живым, и они не посмотрят, что ты их дедушка. Мигом появится какой-нибудь маг с артефактами и святой водой. Вот и приходится осторожничать: капля там, крошка здесь. А силы уходят. Оглянуться не успеешь, а от тебя одна тень осталась. Попробуй кого-то напугай, когда даже книгу ему на голову уронить не способен. А уж когда нас перестают видеть…

— И что происходит тогда? — спросила я, невольно понизив голос.

— Что, что… Вторая смерть происходит, вот что. А мне и первая-то не больно понравилась, чтобы еще вторую пережить.

— Да… Не слишком приятные перспективы.

— Раньше хоть послы с островов иногда появлялись. Они сами часто тени на земле оставляют, потому и к другим теням относятся с пониманием. Подпитают, если заметят. Но они и раньше-то были редкими птицами. А как острова совсем закрылись, так и этого не осталось. За последние годы окончательно уснули Вероник и Фредди. Да и Лемок почти не отзывается. Уснет он, и останусь я тут в гордом одиночестве.

Мне почему-то вдруг стало жаль его. Вроде и вредный призрак, подсматривавший за мной в ванной и доносивший на меня гадкому герцогу. Но в то же время было в нем что-то живое, какая-то искорка веселья, которой так не хватало в последнее время мне самой.

— Если больше не будете мне пакостить, то я постараюсь помочь этому… Лемоку. Только я не знаю как, — сказала я неожиданно для себя самой.

Вот теперь я поняла, что значит слово «просиял». Густав радостно улыбнулся, и его призрачная кожа налилась голубоватым блеском.

— Пакостить? Вам? Да за кого вы меня принимаете? Густав Великолепный ни разу не обидел ни одной женщины!

— Подсматривать, подслушивать и доносить тоже относится к пакостям, — строго уточнила я.

— Ради ваших прекрасных глаз я буду глух, слеп и нем, как покойник!

— Так себе сравнение, — усмехнулась я.

— Вы позволите проводить вас к Лемоку? Я покажу вам замечательный потайной ход. Там довольно светло и почти нет паутины.

— Не сейчас, — отказалась я, представив, какой визг поднимет Глория, если обнаружит, что я исчезла из запертой изнутри комнаты. — Прогуляемся ночью.