Мой генерал Торрихос
- Автор: де Хесус Мартинес Хосе
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: «Издательство «Союз писателей»
- ISBN: 978-5-00143-555-6
- Переводчик: Юрий Шемелин
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мой генерал Торрихос». Краткое содержание книги:
Когда меня спросили моё воинское звание, я представился как ефрейтор. В ответ был задан вопрос: «Это что-то вроде полковника?» Я ответил: «В нашей стране немного другая система…» В итоге меня усадили всё же в огромный лимузин, посланный президентом этой страны, и повезли с сиреной в сопровождении двух мотоциклистов. Сидя в авто, я невольно улыбался, представляя себе, что бы сказали мои товарищи из эскорта генерала, увидев меня сейчас. Когда визит закончился, меня отвезли в аэропорт и перед трапом самолёта постелили красную ковровую дорожку. Трап вёл в салон первого класса, а мой билет был экономического класса. Что только я ни предпринимал, чтобы распроститься с провожавшими меня внизу и подняться в самолёт одному. Но не удалось. Они сопроводили меня в самолёт и увидели, как стюардесса указала мне место в хвосте салона. Но на этом история не закончилась. Через три месяца глава этого государства, куда я совершил визит, направил в Панаму человека из состава своего эскорта с письмом для генерала. То ли он так понял дипломатический протокол, который исповедовал генерал, то ли подумал, что в этой стране «индейцев» не знают, что значит чрезвычайный и полномочный посол, но в Панаму этот глава государства направил весьма серьёзного и культурного господина в очках. В обыкновенных, а не в тех тёмных очках, в которых всегда щеголяют охранники важных персон.
Перед тем как однажды мы полетели с ним в Белград (Югославия), генерал направил нашему послу просьбу об отмене всяческого протокола в ходе всего визита. Но уже в аэропорту его постигло разочарование: его принимали там с полным набором дипломатической и военной фанфаронии, с красной дорожкой и торжественным салютом из 21 залпа артиллерийских орудий. Когда генерал спросил Вергилио Бландфорда, нашего посла там, почему он не выполнил его указаний относительно протокола, тот ответил: «Да, Ваши указания я выполнил, но были ещё и указания мне от маршала Тито».
В день прилёта был предусмотрен ужин с Тито в честь генерала. Когда шеф протокола принимающей стороны передал ему приглашение на этот ужин, тот, чтобы, вероятно, отомстить за 21 залп из артиллерийских орудий, сказал: «Спасибо, возможно, пойду, возможно, не пойду, а может, и наоборот».
И не пошёл. Вместо этого он заказал ужин для персонала роскошного дворца, в котором его разместили. И принял в нём участие, поднимая тосты вместе с официантами и поварами, которые ясно поняли искренность и значение этого его поступка.
Иосип Броз Тито
Он не воспользовался для сна и гигантским королевским ложем в его спальне в этом дворце. Предпочёл скромную кровать в соседней комнатке, предназначенной, вероятно, для слуги бывшего царя Югославии, кому и принадлежал ранее весь этот дворец. Рано утром он попросил меня, однако, помять постельное бельё царской кровати, имитируя её использование. Видимо, всё же не захотел до такой степени обижать кого-либо, кто мог бы подумать, что он не спал в этой роскоши.
Генерал Торрихос был великим государственным деятелем. Но прежде всего он был просто хорошим человеком. Его революционный проект для Панамы и для всего региона, его каждодневные мораль и революционная этика были посвящены человеку и его жизни.
Есть такое понятие — «этика поражения», которая была этикой «старой гвардии» католиков, в которой страдания и жертвы были платой за вход в рай. И есть понятие «этики успеха» — этики другой «старой гвардии» — протестантов, в которой успех в делах, в жизни вообще — признак божьего благословения, знак любви Бога к таким людям.
Я говорю, что речь идёт об этике «старой гвардии», потому что у меня сложилось впечатление, что «современный капитализм» не имеет никакой этики или морали, что это наиболее и глубоко аморальная форма общества.
Хочу сказать этим, что когда сформируются революционная мораль и этика, то они будут этикой и моралью радости и оптимизма революционеров. Радости — потому что только тот, кто выполняет свой долг, может позволить себе радоваться потому, что борется за такую радость для всех. Для всех других любая радость аморальна. И оптимизма — потому что того, кто прав, и поддержит история. Такой оптимизм не гарантирует немедленного триумфа, но даёт огромное преимущество в борьбе за него.
Радость и оптимизм были составными частями революционной этики и морали генерала. Но, оглядываясь назад, я не хочу создавать впечатление о нём как о весельчаке и шутнике. На самом деле генерал был человеком чрезвычайно серьёзным, с осадком грусти в каждой его шутке, о чём я расскажу поподробнее позднее. Да иначе и не могло быть для человека, перед которым стояли такие сложные проблемы и препятствия, преодолеваемые только в долгосрочной перспективе, и у которого погибло столько друзей, разделявших с ним его идеи.