Бывший муж сестры

Или?..

— Что ты хочешь услышать, Глеб? — разлепляю пересохшие от волнения губы.

— Правду, Надь. Почему ты вернулась домой? — голос Глеба слишком низкий до мурашек.

Я сейчас чувствую совсем не то, что должна. Его голос окутывает меня, дурманит, и я, затаившись, вдыхаю аромат его тела вперемешку с лекарствами; меня ни капельки не отталкивает запах больницы, а лишь сильнее притягивает.

Хочется соврать Глебу. Сказать, что все это нелепое совпадение, но вместо этого я молча смотрю в его черные, непроницаемые глаза.

Наши губы — его, разбитые в кровь, и мои, потрескавшиеся от волнения, — замирают в миллиметре от поцелуя.

Я рвано вдыхаю, заполняя легкие до предела, и меня с головой опаляет желание. Его длинные сладкие языки поднимаются от кончика пальцев ног и нагло, бесцеремонно ползут вверх по внутренней стороне бедра, разжигая бесстыдную потребность в Глебе.

Я быстро облизываю губы, обжигаясь о сдавленный стон Глеба. Господи! Это настоящая пытка.

Еще мгновение борьбы внутри себя, и я порывисто поддаюсь вперед и первая целую Глеба. Зашкаливающий в крови адреналин бьет электрическим разрядом прямо в сердце и огнем заполняет вены. Я плавлюсь от страсти, которая сжигает меня.

Парень сжимает мои бедра, прижимается ко мне так откровенно, что я чувствую каждый напряженный сантиметр его длины. С моих губ срывается стон, но его выпивает Глеб, забирает себе.

Когда мне становится нечем дышать, Глеб разрывает поцелуй. Дышит тяжело, отрывисто.

— Надя, если ты думаешь таким способом заглушить мой интерес к твоему прошлому, то ты глубоко ошибаешься, — ухмыляется он.

И пока я соображаю, что ответить, Глеб неожиданно подхватывает меня под спину. Я тихо ахаю и обнимаю его за шею, отчего его лицо искажает гримаса боли.

— Глеб, что ты делаешь? Отпусти, — прошу взволновано. — Я и сама могу дойти.

Меня разрывает внутреннее противоречие. Если не врать себе, то могу наконец-то признаться, что я простила его и готова попробовать все начать с чистого листа, правда, есть одно но… А, точнее, оно было ровно до того момента, пока Глеб не пришел побитый домой.

Но все мысли пропадают в тот миг, когда Глеб переступают порог своей спальни и стремительно направляется к кровати. Мое сердце делает кульбит и падает с утеса вниз, а потом, будто шальное, заходится в бешеном ритме.

Не отрывая взгляда, смотрю на Глеба снизу вверх. Безрассудные эмоции вытесняют все разумные мысли; теперь в голове царствуют только обнаруженные потайные желания.

— Надя, у тебя есть шанс остановить меня прямо сейчас, — глухо произносит Глеб и медленно опускает меня на кровать, что удается сделать ему с большим трудом: я вижу это по его надувшимся на шее венам.

Он нависает надо мной и замирает в нескольких миллиметрах от моего лица.